И вроде бы понимала прекрасно, что его слова — лишь дань галантности, но до чего же хотелось им поверить!

— Все правильно, — снова улыбнулся Родерик, протягивая мне руку. Я потянулась навстречу, и он быстро поправил: — Левую.

Когда я вложила свою ладонь в его, она дрожала. Сама не знаю, чего я так разволновалась."

"— Но некоторые кавалеры не понимают намеков, — продолжал Родерик, легонько поглаживая мои пальцы. — Если он тебе очень неприятен, ты можешь отказаться, но тогда этот танец придется пропустить.

— Получается, на самом деле я не могу отказаться? — нахмурилась я.

— Можешь. Если хочешь отдохнуть, если уже обещала этот танец другому или если вы уже протанцевали три танца за вечер.

— Но разве в таком случае он меня пригласит?

Родерик покачал головой, глядя на меня точно на ребенка. Наверное, я и в самом деле задаю глупые вопросы.

— Вечер долгий, он может увлечься и сбиться со счета. Или может сделать это намеренно. Не все барышни нежны и невинны. Не все кавалеры галантны. В любую игру можно играть ради удовольствия — своего и партнера — или ради победы, собирая трофеи.

— А ради чего играешь ты? — сорвалось у меня с языка.

— Ты — не трофей, Нори, — сказал он, спокойно и серьезно глядя мне в глаза. Я замерла на миг, думая, что он меня сейчас поцелует, но Родерик склонился к моей руке — и от касания его губ словно искра пробежала до самого сердца.

А он, выпрямившись, снова улыбнулся — в этот раз так легко и беззаботно, что я окончательно перестала что-либо понимать.

— Вернемся к уроку.

Я тихонько вздохнула.

— Да. Слушаю дальше.

35

Интонации Родерика изменились, словно он читал лекцию. Будто не было ни моих глупых слов, ни его ответа, который на самом деле ничего не прояснил.

— Если танец обещан другому, извинись и скажи об этом прямо. Если нет, но танцевать ты не хочешь, поблагодари и скажи, что тебе надо отдохнуть. Но, как я уже говорил, этот танец придется пропустить.

Я кивнула. Отказать, не обидев. Поддерживать легкий и приятный для обеих сторон разговор.

— Бал всегда начинается с «шагов», — продолжал Родерик, — Но там и учить особо нечего. Шаги и галоп я покажу тебе в последние дни. А пока начнем с вальса. Он простенький, но все же придется потренироваться.

— Простенький? — не поверила я.

— Намного проще, чем, скажем, маривский танец, зато кружит голову в прямом смысле.

Оказывается, он все еще держал мою руку. Погладил ладонь; прежде чем выпустить, отступил на несколько шагов. Я поежилась, когда ветер пробрался под мундир — казалось, до сих пор именно Родерик заслонял меня от него.

— Итак, вальс, — улыбнулся он.

Поднял одну руку, вторую согнул, точно обнимая воображаемую девушку. И тут же в его объятьях возникла девичья фигурка.