Сами собой сжались челюсти, захотелось приложить белобрысого об стол, а потом вытащить на середину комнаты и добавить, даром что Нори, судя по всему, сумела с ним поквитаться. Он прогнал эти мысли, заставил себя улыбнуться."

"— Насколько я знаю, господин Этельмер уже рассказал вам о том, почему его дисциплина совершенно бесполезна для практикующего боевого мага. И если я хоть что-то понимаю в людях, никто из вас по-настоящему ему не поверил.

29

Лианор

Преподаватель задерживался, но я была рада этому. Вряд ли я смогла бы сейчас сосредоточиться на новых знаниях.

Осмыслить бы только что произошедший разговор!

— Эй, Нори! — Я вздрогнула, когда меня толкнули в плечо.

Я обернулась. Зак.

— Ты чего будто в облаках витаешь? — упрекнул он и тут же добавил с сочувствием: — Болит?

— Нет, целители сказали «ничего страшного».

— Не верю я этим коновалам. У нас вон в приюте был такой. На все один ответ: притворяется от лени. И три средства на случай, если не притворяется. Голодание и касторка от живота и обливание ледяной водой от всего остального.

— Он был лекарем, не целителем, — поправил брата Зен.

— Одна шатия-братия. Будет на то воля богов — выздоровеешь, нет — помрешь, и никакие целители не помогут. Хотя все мы помрем рано или поздно, — задумчиво добавил он.

— Не повезло, — посочувствовала я.

У нас была госпожа Алекса, целительница, а не лекарка. Заботливая и добрая.

— Ерунда, — отмахнулся Зак.

Зен добавил:

— Верю, что сейчас не болит. Ты перестала за ухо хвататься. И лицо… впрочем, неважно, извини.

И лицо не перекошено. Хорошо, что у меня нет зеркальца, сейчас бы разглядывала себя и ужасалась, что Родерик увидел этакое.

Кажется, пора учиться пользоваться пудрой и притираниями. Хотя никакие притирания синяки не скроют.

Открылась дверь, я поспешно обернулась, изображая внимание, и на несколько мгновений решила, что я замечталась. Или заснула за столом, не дождавшись учителя, и мне снится Родерик.

Он поставил на стол корзинку и оглядел аудиторию. На какой-то миг наши взгляды встретились, и я забыла обо всем, кроме этих карих глаз.

Кажется, Родерик что-то говорил. Я стряхнула наваждение.

— В отличие от него, все мои коллеги начинают с того, что пытаются убедить боевиков в исключительной важности целительских дисциплин.

Кто-то рассмеялся, кто-то засвистел. Родерик коснулся магии, и свист прекратился. Зато послышалось странное мычание.

— Это заклинание называется проклятие безмолвия, — заметил Родерик с легкой полуулыбкой. — Паралич языка и губ пройдет через четверть часа. Кто-то еще желает испытать его на себе? Нет? Тогда вернемся к теме.

Он прошелся туда-сюда перед рядами.

— Я сам закончил боевой…

— Врет, — шепнул кто-то.

— Не врет.