Родерик отклонился, перехватил летящую руку, чуть сдвинулся, беря на болевой, и едва справился с желанием завершить движение, вывихнув локоть. Задержался на миг.

— Неудачная была шутка. — повинился он, выпуская руку Алека. — Я не хотел тебя оскорбить.

Алек крутанул предплечьем, точно проверяя, цел ли локоть. Но не унялся:

— И что потом? Когда ты наиграешься?

— Да, что потом? — вернул ему вопрос Родерик. — Когда ты узнаешь ее получше и поймешь, что увлекся не живой девушкой со всеми ее достоинствами и недостатками, а ее внешностью и собственными мечтами о ней?

— Можно подумать, ты много о ней знаешь.

В самом деле, что Родерик знает о Лианор? Два дня — небольшой срок, и все же… Имя, данное в приюте, и фамилия, которую она придумала себе сама. Подкидыш, с самого раннего детства знающий, что, кроме себя самой, надеяться не на кого.

Кассия — душевный практик приюта, значит, в жизни девочки был хотя бы один человек, способный собственным примером показать, что мир состоит не только из врагов. Но врагов или, наверное, лучше сказать мягче, неприятелей тоже хватало, иначе не ощетинивалась бы она колючками по поводу и без, все время ожидая подвоха.

Что еще? Оливия «очень ей помогла», а Оливия из тех, чью вежливость и внешнюю мягкость часто принимают за слабость и очень удивляются, когда обнаруживают за русыми локонами и милой улыбкой стальной характер. Она не стала бы предлагать помощь человеку, который ей не понравился.

Впрочем, что подумала Оливия — дело самой Оливии. Что он сам видел и понял? Живой ум и острый язык, за которым Нори не всегда успевает уследить. Умеет постоять за себя и, скорее всего, именно поэтому старается не нарываться, хотя не всегда получается.

Держит глаза и уши открытыми, смотрит и видит, слушает и слышит, понимает и делает выводы. Не жалуется, даже когда вроде бы есть законный повод поныть, чтобы получить долю сочувствия. Впрочем, о помощи, кажется, тоже просить не умеет. Вечно фыркающий ежик. Котенок, мурчащий и ласковый… Родерик заставил свои мысли вернуться в нормальное русло.

— Достаточно, чтобы она стала мне дорога.

— Ты только что сказал, что не знаешь, что будет дальше.

— Не знаю, — согласился Родерик. — Что будет через месяц или даже завтра — ведомо только богам.

Но я знаю, что никому не позволю встать между мной и Лианор. И упрекать меня в бесчестных намерениях тоже никому не позволю. Меня ждут.

Он отодвинул Алека и полетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

Из-за дверей аудитории доносился гомон — первокурсники заскучали, ожидая преподавателя.

— Добрый день, господа, — сказал Родерик, закрывая за собой дверь.

Ошарашенные глаза Нори он увидел сразу. В следующий момент взгляд выхватил парня с синяками на лице.