В мирное время утаить такое количество людей было бы невозможно, но сейчас мало кто шляется в этих местах по суше, а всех, плывущих вверх по течению, задерживают по моему приказу. Месаннепадда сидит на пеньке от финиковой пальмы под большим навесом из грубой шерстяной ткани, натянутым между двумя молодыми деревьями и двумя воткнутыми в землю шестами. Рядом с ним прямо на земле устроились сыновья, Гильгамеш и командиры «батальонов». Они утоляют жажду ячменным пивом, которое из бурдюка наливает в бронзовые кубки раб лет двенадцати.

Мальчик — шумер, отданный в рабство отцом, арендатором земельного надела у энси, чтобы погасить долг.

Отец имеет право отдать своих детей в рабство, но всего на три года. Впрочем, по окончанию этого срока может отдать еще на три, пока сын не достигнет пятнадцати лет и тогда сможет сам решать, подчиняться отцу или нет. Обычно подчиняются, потому что иначе придется уйти из семьи и влачить то же рабское существование, если не удастся попасть в дружину энси. Да и за неуважение родителей здесь побивают камнями.

Мальчик-раб достает из кожаного мешка еще один бронзовый кубок, на боках которого копейщики поражают львов.

Хищники изображены маленькими, из-за чего кажется, что воины побивают домашних кошек. Наполнив кубок пивом, подает мне. Напиток выдохся и впитал взамен запах кожи. Одна радость — это жидкость, которая утоляет жажду.

— Что там? — интересуется Месаннепадда.

— Костер зажгли. Значит, гонец добрался, наш план приняли, — докладываю я и добавляю: — Враг пока не знает, что мы здесь.

— Это хорошо! — радуется энси Ура. — Значит, сделаем, как ты говорил.

25

Утро выдалось пасмурным и сырым.

Дождь всю ночь думал, пойти ему или нет, и решил реализоваться в виде мелкой водяной взвеси, которая, казалось, неподвижно висела в воздухе. Попав на металлические предметы, она превращалась в крупные капли. Не лучшая погода для стрельбы из лука. Это на руку, скорее, нам, потому что у врага больше лучников.

В конце ночи вся наша армия подтянулась к городу Уруку, остановившись в паре километрах от него. Когда небо посветлело, первыми тронулись в путь колесницы. Их всего двадцать две. Хотелось бы сравнить их с танком с движком в четыре лошадиные силы, но не получается.

И дело даже не в том, что часть запряжена ослами."

"На моей возничим Мескиагнунна. Сам напросился. На нем, скорее всего, позолоченный, иначе был бы слишком тяжелым, бронзовый шлем, алая рубаха и черная войлочная бурка с нашитыми на нее бронзовыми бляхами овальной формы с барельефом в виде морды льва, застегнутая на шее золотой булавкой, такой же, какую будут называть английской, только большого размера и с головкой в виде цветка.