— Доктор Петридис, каковы ваши отношения с ответчиками на этом процессе? — спросила Уоттс.

— Я лечил обоих в конце восьмидесятых, когда они были подростками. Тогда я работал психологом Детской социальной службы штата Нью-Йорк, и моими пациентами почти исключительно были несовершеннолетние.

— Скажите, вы помнили этих пациентов до того, как на свет вышла правда об этих убийствах? Двадцать лет — долгий срок. Должно быть, с тех пор вы лечили сотни детей.

— Тысячи, — улыбнулся доктор. — Но я помню этих двоих. Я также веду подробные записи, так что смог оживить в памяти все, что записывал тогда.

— И что вы помните об ответчиках?

— Я помню симбиотические отношения полной зависимости друг от друга. Она была чудесным ребенком с кучей проблем и явным психотиком. После первой встречи я прописал риспердал, сильный антидепрессант, но она отказывалась принимать подобные лекарства, потому что мальчик этого не одобрял.

— Какую форму принял ее психоз?

— Она была фантазеркой. В лучшем случае обладала весьма зыбким мнением о себе, в худшем — вообще не сознавала себя как личность, то есть ее представления не имели никакого отношения к реальности. Я подозреваю, что все дело в матери-наркоманке. Вероятно, получаемый в утробе матери наркотик подействовал на нее таким образом. Во всяком случае, девочка походила на пустую скорлупу, форму, которую может наполнить чье-то чужое сознание. Думаю, мальчик создал ее в полном смысле этого слова.

Дэнни Магуайр вздрогнул.

У меня нет жизни…

— Изменение имени было, возможно, самым явным внешним показателем ее состояния. София — имя ее экзотического марокканского альтер эго, та же психотическая фантазия, почерпнутая из любовного романа, который дала ей в детстве одна из медсестер. Фрэнки заметил ее увлечение этой историей и потребность иметь прошлое, самоидентифицироваться. Он просто взял и смешал одно с другим.

Эллен, разыгрывая из себя адвоката дьявола, задала провокационный вопрос:

— Но способен ли семнадцатилетний мальчик на столь утонченное манипулирование?

— Как правило, нет. Но этот мальчик был, безусловно, способен. Острый ум, умелый манипулятор, удивительная приспосабливаемость. Поразительный индивид! — Доктор Петридис посмотрел на Манчини с видом зоолога, увидевшего прекрасный экземпляр какого-то необычного животного.

— Как по-вашему, был ли Фрэнки Манчини психотиком?

— Ни в коем случае."

"— Вы прописывали какие-то антидепрессанты или психотропные лекарства Манчини в то время, как лечили его?

Доктор покачал головой:

— Нет такой таблетки, которая бы устранила проблемы Фрэнки. Мы пытались применить психотерапию, но он отказался. Сказал, что знает, что делает, и в отношении Софи, и в отношении всего остального. Он не желал меняться.