Она была милой маленькой девочкой, очень любящей, очень чувствительной. Но с самого начала была нестабильна.

— Психологически нестабильна?

Уильям Бойс вскочил.

— Возражение. Защитник задает свидетелю наводящие вопросы.

— Возражение принимается. Поосторожнее, мисс Уоттс.

— Да, ваша честь. Мисс Дарси, в чем выражалась нестабильность ответчицы?

— Ее психиатры выскажут свое мнение. Но, судя по моим наблюдениям, она часто уходила в себя, почти не общалась со сверстниками, была склонна к фантазиям и самообману. Детская социальная служба считала ее проблемным ребенком. Ее постоянно переводили из одного детского дома в другой.

— Почему?

Мисс Дарси повернулась к бывшей подопечной и с искренней симпатией добавила:

— Потому что никто не смог с ней справиться. Никто ее не понимал.

— Кроме вас?

— Я бы так не сказала. Когда ей исполнилось тринадцать, она сказала своим опекунам, что больше не хочет меня видеть, и мы с тех пор не встречались. Я так и не поняла, в чем дело.

Теперь София плакала, не скрываясь. Все телевизионные камеры были направлены на ее прекрасное, залитое слезами лицо.

— Должно быть, вы тяжело перенесли ее отчуждение.

— Да, — просто ответила Роуз. — Я любила ее.

Дженет Хупер, следующий свидетель Эллен Уоттс, работала в «Бичес», доме, где София Баста жила в отрочестве. Массивная женщина с сутулыми плечами и огромными мешками под глазами, предполагавшими хроническую депрессию, заняла место свидетеля. Как скоро выяснилось, Дженет Хупер не питала и доли привязанности Роуз Дарси к подсудимой.

— Она была трудным подростком. Грубой. Отчужденной. Даже наглой по отношению ко мне и моим коллегам.

— Как всякий типичный подросток.

— Нет, — покачала головой Хупер, — не всякий. Она холодно и цинично использовала свою внешность. Когда она достигла зрелости, мальчики бегали за ней как привязанные, можете себе вообразить. И она их поощряла. Просто наслаждалась знаками внимания.

— Хотите сказать, она была неразборчива в связях? — нахмурилась Эллен Уоттс.

— Крайне.

Алвин Дюбре поморгал красными глазками, глядя в сторону Эллен и словно желая сказать: «Что же вы творите?» Вызывать свидетелей, изображающих подзащитную расчетливой шлюхой, — вряд ли лучший способ завоевать расположение присяжных. В конце концов чернить Софию — его работа.

Но Уотт, невзирая ни на что, продолжала:

— Понятно. И долго продолжалось такое поведение?

— Почти до шестнадцати лет. Пока она не сблизилась с Фрэнки. — Дженет повернулась к Манчини, ответившему ей уничтожающе-презрительным взглядом.

— Фрэнки Манчини изменил Софи Смит к лучшему?

Алвин ушам своим не верил. Эллен Уоттс выступает в его роли?

— Фрэнки Манчини полностью изменил Софи Смит. После встречи с ним она стала другим человеком.