Я ещё и двери закрыл, подвесив внутри грелку. Эдакий огненный шарик, источающий тепло. А то холод штука не надёжная, может просто законсервировать запахи, а чуть потеплеет, получите всю гамму приятных ощущений. Но получилось отлично, от вони не осталось и следа, только морозная свежесть…

— Ну здравствуй сестрица, — встретил я спрыгнувшую на снег Лизу.

— Здравствуй, Петя, — не отрывая взгляда от волколака, как-то отстранённо произнесла она.

Зверюга смотрел на неё с немой яростью обречённого. Похоже не так давно обратился, и разум ещё не растерял, понимает, что ему предстоит.

Вообще-то, будь я на его месте, то предпочёл бы порешить себя ещё до полного обращения. Уж лучше сдохнуть, чем послужить чьим-то кормом. Хотя-я-я, несмотря на наличие Силы и одарённых, церковь тут занимает вполне себе серьёзные позиции, а самоубийство смертный грех. Так что, не все приемлемое для меня, подойдёт аборигенам.

— Держи, — я решительно сунул сестрице уже готовый к выстрелу пистолет. — Приставь ствол к уху или ко лбу и стреляй.

— Так сразу? — удивилась она.

— Не вижу смысла тянуть. Делай, — подтолкнул я сестру к зверю.

— Но…

— Давай, давай, — я опять её подтолкнул.

— Пётр…

— Не смотри ему в глаза, просто приставь ко лбу и стреляй? — и опять лёгкий толчок по направлению к волколаку.

Это она должна сделать сама. Без вариантов. Никакой помощи, кроме ободрения. Ну или понукания.

Лиза опять упёрлась сопротивляясь и обернулась ко мне. Встретившись с ней взглядами, я ободряюще улыбнулся, и шагнул назад, изобразив приглашающий жест.

— Всё, что мог, я сделал. Дальше сама. Реши, чего ты хочешь и поступай как знаешь. Не захочешь стрелять, я велю пристрелить его Хрусту или Дымку, закопаем и поедем обратно в Москву.

Сестра опять посмотрела зверю в глаза. Тот словно почуяв слабину, глядел на неё таким умилительным взглядом, ну прям мимишная лапочка. Вот как в такого стрелять? Не растерял ещё разум, однозначно не растерял. Вот только ему это не помогло. Решительно встряхнувшись, словно сбрасывая с себя морок, Лиза приблизилась к нему, и выстрелила, вынеся мозги.

Я молча протянул ей нож, и вновь приглашающий жест. Дымок водил её на бойню, где она попрактиковалась малость в потрошении овец и свиней.

Так что, представление, как и что делать она имеет. Что вскоре и продемонстрировала.

— Зажмурься, не дыши и глотай, — велел я, когда она замерла передо мной с желчным мешочком в руке.

На этот раз она не стала тянуть кота за подробности, с силой зажмурилась, так что от глаз разбежались лучики морщинок и резко сунула мешочек в рот. Признаться, даже мне стало противно, что уж говорить о ней. Мгновение, и она рухнула на колени стремясь исторгнуть из себя эту мерзость.