Тонечка смотрела на мать во все глаза. Никогда прежде она ничего подобного не предлагала! Они всегда должны были жить «правильно» – много и продуктивно трудиться, не лениться, вовремя ложиться!.. Какое там море – выпускной год, один из самый трудных в жизни, все самое страшное впереди, нужно определяться с дальнейшей учебой. Запрещается даже думать о чем-то, не имеющем отношения «к делу», не то что ехать на море!

– А как же ЕГЭ? – глупо спросила Тонечка.

– Ну, как-нибудь сдадим и поедем.

– Я за, – тут же согласилась она.

* * *До Мышкина оказалось рукой подать, такая досада!

Когда-то Марина очень любила ездить «далеко», много лет с тех пор прошло, и вот она опять едет «далеко», а оказалось – близко.

– Кажется, здесь налево, – сказал Липницкий, – или направо, шут его знает!..

– А навигатор что говорит?

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Как-то же мы раньше ездили без этих навигаторов! – Липницкий притормозил и аккуратно съехал на обочину.

– По карте ездили. И спрашивали у всех! Как проехать к причалу? Или на площадь Ленина?

– Я не умею в него тыкать и одновременно машину вести, – признался он.

– Не то слово, – пробормотала Марина Тимофеевна.

Улица, на которую они заехали, была тихой, чистенькой и нарядной – от весны, солнца и свежевыкрашенных наличников. Должно быть, тут принято красить наличники к Пасхе. Сады за заборчиками только-только принимались зеленеть, самое лучшее время, когда деревья стоят словно в невесомой зеленой дымке – почки лопаются, разлетается и повисает в воздухе тончайшая пыльца. Машины, кое-где приткнутые к заборам, тоже имели весенний вид. Только по весне, в самые первые теплые дни, от которых люди давно отвыкли, в машинах забывают поднимать стекла!

Пробежала с безмятежным видом собака, пугнула воробьев из куста, просто так, ради весны и хорошего дня.

Черри на заднем сиденье вскочила, гавкнула просительно и принялась изо всех сил мести хвостом.

– Сейчас, сейчас, – сказала Марина Тимофеевна, выбралась наружу и распахнула дверь. – Давай. Гуляй!..

Колли вымахнула наружу, перескочила канавку, отбежала, присела, блаженно жмурясь, помчалась в другую сторону, вернулась, понюхала одуванчик и опять поскакала вдоль дорожки.

Эх, хорошо!..

Марина потянулась. Ее чудные обновки были как раз кстати и в точности по погоде, и Липницкий, завидев ее утром, сказал: «Какая вы красивая!»

– Навигатор говорит, налево, – сказал он из салона. – Тут уже рукой подать. Поедем?

Марина заглянула внутрь и призналась:

– Неохота.

– А мне-то как неохота! – согласился подпевала Липницкий. – Лучше бы на катере по реке пройтись. Сто лет на катере не ходил!

– А я, по-моему, вообще не ходила.

– Да ладно, – не поверил Липницкий.