Треугольники и квадраты красные, синие и белые. Под коленками карманы на кнопках. По бокам – блестящие полосы. Все сооружение настолько яркое и ни на что не похожее, что Марина моментально пришла в восторг и сказала:

– Жуть какая!..

К штанам прилагалась кофтенка на молнии, плотненькая и ладненькая.

Должно быть, Доменико и Стефано, два итальянских акробата и почти что брата, были в особенном ударе, когда придумали такую красоту.

Страшно даже представить, сколько красота может стоить!

– Зачем ты тратишь деньги?! Тебе что, их девать некуда?! Ты их на улице находишь?!

– Мама! – Тонечка закатила глаза.

 – Ты обещала не ругаться! Примерь лучше!.. Я так старалась, специально в центр ездила, там припарковаться негде, а ты!..

Марина посмотрела на подарки.

Вот вещи, купленные специально для нее – дочь ездила, выбирала, платила, – а она ломается, сердится как будто, хотя на самом деле не сердится, а хочется ей радоваться и ликовать!.. Фу, как стыдно, какая черная неблагодарность! У Марины даже шея покраснела. Не каждый день ей привозят такие подарки, а тут все к месту – она же собирается «в поход», да еще с кавалером.

– Сейчас, – сказала Марина.

 – Я сейчас!..

Тонечка вновь плюхнулась в кресло и принялась за остатки булки, а Марина быстро натянула невиданные вещи. Когда она выступила из ванной, Тонечка застонала и завопила:

– О-о-о! У-у-у! А-а-а!..

Марина взглянула на себя в зеркало и поняла, что и вправду: «О-о-о! У-у-у! А-а-а!..»

Видимо, бравые итальянцы старались только и исключительно для нее, и именно ее имели в виду, когда придумывали эти наряды! Марина моментально стала похожа на итальянку – высокая, ладная, темноволосая, загорелая!.. Немыслимые штаны и кофтенка удивительным образом обрамили ее, подчеркнули то, что нужно, и скромно утаили то, что хорошо бы утаить, придали лоску, блеску, шику, черт знает чего еще!.

.

– Покрутись! – велела Тонечка с восторгом.

Марина покрутилась.

– Сейчас! Я сейчас! – Тонечка сорвалась с места, опять куда-то помчалась и вернулась с овчинной жилеткой. – Давай, мам! Просовывай руки-то!

Марина просунула.

– Ну вот, – сказала Тонечка. – Ну, глаз же не оторвать! Мама, ты такая красивая! Вот ты всю жизнь красивая, а я не пойми что!..

– Что ты болтаешь!

– Правду я говорю, а не болтаю!.

. Ты вот так тут и стой до своего похода, ничего больше не делай, любуйся на себя, а я все поделаю! Мам, ну какая красота, а?!

– Спасибо, Тонечка. Вот спасибо тебе.

Они посмотрели друг на друга и обнялись, очень крепко. И мать погладила дочь по голове.

– Так я люблю, когда ты меня гладишь, – сказала Тонечка и потерлась щекой о Маринино плечо. – С детства люблю и до сих пор.

Марина еще немного ее погладила.

– В последнее время что-то трудно мне живется, – пожаловалась Тонечка. – Невозможно просто.