Он был совершенно не похож на того веселого шалопая, который поливал цветы в кабинете с табличкой «Посторонним В» и окрестил Настю «наша красота»! Он говорил как-то так, что его слушали, двигался уверенно, и чувствовалось, что он тут главный. Настя на него засмотрелась. Даже одет он был особенно, удобно – широченные мягкие штаны, черная футболка, толстовка с капюшоном, из кармана выглядывает помпон, видимо, в карман он сунул шапку.

– Вам кофе сделать, Олег? – спросила давешняя Кора.

– Лучше чай с лимоном."

"Он сбежал с крыльца, кого-то окликнул, о чем-то распорядился.

Сунул руки в карманы и посмотрел по сторонам, потом на небо и сказал в рацию:

– Эмма Львовна.

– Я здесь! – Сердитая тетка трусцой подбежала со стороны навеса.

– Смотрите, на улице мы сегодня умрем от переохлаждения, – сказал Аллилуев. – И нас похоронят. Снимаем интерьер. Посмотрите, что нужно для сцен тридцать четыре, тридцать восемь и девять. Если все есть, репетируем и снимаем.

– Хорошо, Олег Алексеевич!

…Ого, подумала Настя. Олег Алексеевич, ни больше ни меньше!

– И вот за девушкой поухаживайте! – велел Аллилуев, кивнул на Настю и заскакал через лужи.

 – Мотор через сорок минут.

– За тобой нужно ухаживать? – осведомилась Эмма.

– Нет, нет, спасибо, – быстро сказала Настя. – Я тут посмотрю пока.

– Ну смотри, смотри, – разрешила тетка. – Только ты чего-то вырядилась не по погоде.

– Я… не рассчитала.

– Пойдем со мной.

– Что? Куда?

– За мной иди.

Эмма, решительно шагая, привела ее в вагончик, очень похожий на тот, где квартировала Мила. Здесь тоже было тепло, пахло кофе и табаком, но здесь обитали люди, две женщины. Одна гладила что-то на широкой доске, другая чистила и без того сверкающий мужской ботинок.

– Девчонки, я вам беженку привела! – зычно объявила Эмма, распахивая дверь. – Из теплых стран! Изыщите чего-нибудь от обморожения?

– Водочки, может, Эмма Львовна? – спросила та, что гладила.

– Эх, хорошо бы! – гаркнула Эмма. – Только не мне, а вот ей! А водочки мы в конце смены тяпнем!

– А будет сегодня конец-то? – Та, что с ботинком, посмотрела на Эмму, а потом на Настю. – С новым режиссером.

– Пока в графике, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Он вроде не бестолковый, а там кто его знает! Мотор через сорок минут!

– Заходи, девочка, – пригласила первая.

 – Замерзла? Меня Лена зовут.

– А я Настя.

– Господи, чего это ты так идешь? – Удивилась вторая. – Ноги отморозила?

– Стерла, – призналась Настя.

Ей было неловко, но приятно и радостно – то ли от тепла, то ли от того, что две эти женщины при взгляде на нее начинали улыбаться, и ей хотелось улыбаться в ответ.

– В таких колодках разве можно ходить? – спросила вторая. – Да еще на работу! Или ты просто так, посмотреть приехала?

– Посмотреть, – призналась Настя.