И только его разум, закованный в цепях собственного тела, не в силах пошевелить ничем, кроме лишь одной небольшой ветви.

И все же он чувствовал себя карликом перед лицами Ляо Феня и, возможно, Принцессы, ибо иногда её уста покидали слова, над которыми генерал размышлял многие века в окружении Тварей Грани и нескончаемой сечи.

И в те недолгие отпуска, когда он возвращался с фронта, он искал компании не только Миристаль, но и служанки.

— Мне не понятно, что ты говоришь, — честно признал он.

— Потому что ты не видел смертных."

"— Я видел их без счета, — возразил генерал и указал на Пруд Отражений, расположившийся в центре сада.

Она лишь засмеялась. Без желания обидеть, а чисто и искренне. И вместе с её смехом зазвенела капель в саду, а цветы поделились с ветром частью своих лепестков, а воздухе, кажется, запахло свежестью.

— Ты видел лишь их тела, но не сердца, генерал. Как можно понять человека, если не видишь его сердца?

Увидеть сердце?

— Мне нужно разрезать их плоть? — нахмурился генерал.

Она улыбнулась. На этот раз немного печально.

— Я помню, как впервые увидела тебя, — произнесла она. — могучего генерала, которого боялись даже самые суровые из богов. Мне казалось, что я встречу монстра в черной броне, но увидела, — она посмотрела на него и в её глазах отразилось глубоко сострадание. — калеку. Мне даже показалось, что ты не сможешь ходить, генерал, если не снимешь свою броню и отложишь меч. Развалишься прямо на месте.

Любое другое создание в Безымянном Мире за эти слова поплатилось бы своей жизнью. И не важно — будь это демон, бог, человек или дух. Черный Генерал не потерпел бы такого урона своей чести. Но Принцесса… в её словах он не слышал никакого унижения или стремления ранить, а наоборот — такое тепло, что он никогда прежде не ощущал.

Тепло, на фоне которого весь тот жар, что чувствуешь в Саду Звезд, сразу начинает казаться холодным, безучастным и отстраненным.

С одной стороны, генералу нравилось общество служанки. А с другой — чем чаще они беседовали, тем меньше ему нравились звезды. Он находил их лицемерными и мертвыми. За исключением, пожалуй, Миристаль.

— Чтобы увидеть чужое сердце, прославленный генерал, — она дотронулась ладонью до груди генерала. — надо сперва научиться пользоваться своим.

Он накрыл своей ладонью её.

Теплая.

Живая.

Не то, что у Аштари.

— У меня нет сердца, — произнес он.

Принцесса вздохнула и устремила взор к небу, где плясали отсветы Вечности.

— Ты даже не представляешь, генерал, как страшно звучат твои слова, — прошептала она, а затем снова улыбнулась. — Может быть я смог попросить своего мужа, чтобы он создал тебе сердце.

— Зачем оно мне? — пожал плечами генерал.