Может девушка нашла в себе силы. Может что-то еще, но вскочила и замахнулась ножом, который все это время лежал на столе рядом.

Тень отреагировала машинально и заклинание, нитями опутав жену Травеса, дернуло её в сторону. Она оступилась упала и…

— Нет! Н-Е-Е-Е-Т! — закричала тень.

Нож торчал прямо из живота девушка, а сама она упала на угол клятого стола и густая, вязкая кровь сочилась из её виска.

Глаза застыли бездушными стекляшками.

Хаджар стоял молча.

Он давно уже все понял.

Но воспоминания бежали вскачь.

* * *Хаджар снова увидел Травеса. Уставшего, изнеможённого. В той самой пещере, с которой началось его, Хаджара, странствие. Его Учитель, в своей истинной форме, закованный в цепи, лежал на камнях.

Перед ним стоял министр Джу.

— Какая печальная история, Великий Герой Травес… — с явной издевкой произнес он.

Травес только отвернулся к противоположной стене.

— Что… не хочешь говорить? — продолжил издеваться министр. А потом, вдруг, уже другой голос произнес. — Ну, может теперь у тебя появится желание?

— Чин’Аме?! — взревел Травес.

Именно он, волшебник, глава Павильона Волшебного Рассвета вдруг вышел из тени застывшего камнем министра.

— Слава Великому Предку! Как ты сюда попал? Впрочем, не важно, освободи меня скорее!

— Освободить… — Чин’Аме, поглаживая бородку, расхаживал вдоль цепей. — я мог бы но… не стану.

— Что? Поч…

И тут в глазах Травеса отразилось понимание. Понимание всего того, что произошло в его жизни.

— А Гевестус неплохо тебя обучил… Да, определенно неплохо. О, ты удивлен, что я знаю имя твоего учителя? Видишь ли, как забавно получается, тот, кого так ненавидел твой наставник — мой учитель. Придворный маг первого Императора драконов.

Проклятье…

Проклятье!

Хаджар хорошо помнил того сгорбленного старика в балахоне, который пытался уничтожить его имя ветра.

— Его тень хороша меня обучила… и многое мне рассказала. Но самое главное — подарила Наследие со множеством сокровищ и тайн. В том числе касательно техник медитаций.

— Чин’Аме… но зачем?!

— Да все за тем же, — пожал плечами маг. — Затем, зачем живут и сражаются все остальные бедолаги в этом проклятом мире. Ради силы и власти. Не такой, конечно. Гавкни, верный пес.

Морок над головой министра Джу вспыхнул чуть ярче и дракон залаял с такой самоотверженностью, что стало не по себе.

— Ты… ты убил собственную…

— Дочь, — закончил за Травеса Чин’Аме. — а еще я убил прошлого Императора. И мать нынешнего. Всю твою семью и… всю свою. Но не спеши меня осуждать. Когда играешь в шахматную партию, каким-то фигурами надо жертвовать.

— Я убью тебя! — зарычал Травес. — Я вырву твое сердце! Я сожгу твою душу! Я выпью твою кровь! И ты никогда не доберешься до Великого Предка.