В качестве сражающихся сперва выступила едва ли не половина аудитории подпольного аукциона. Но, чем выше цифры, тем быстрее отсеивались желающие. В конце концов, четверть миллиона имперских монет — столько не стоили и некоторые баронства.

Не каждый мог свободно распоряжаться подобным состоянием.

В конечном счете битва свелась к участию всего четырех людей.

Двое из них были относительно хорошо знакомы Хаджару — отец Гэлхада, глава Вечной Горы, глава Тарезов и еще двое дворян с седьмого и шестого рядов.

— Тебе лучше отступить, Тулио, — медведем прорычал великан Вечной Горы.

— Восемьсот сорок тысяч!

— Восемьсот сорок тысяч раз…

— С чего бы, Данахэд, — прозвучал смех с задних рядов. Дворянин в черных одеждах приподнялся со своего места и озвучил жуткое: — Миллион имперских монет!

— Так хочешь, чтобы твоя дочь победила в Турнире, несчастный? — к Данахэду присоединился и Сальм Тарез. Из всех аристократов он был единственным, кто вырядился словно новогодняя елка. От блеска дорогих одежд и драгоценных камней слегка слепило глаза. — Миллион сто тысяч!

Анис, в этот момент, украдкой посмотрела на Хаджара.

Тот в ответ лишь пожал плечами. Какое бы предложение через неё не озвучивал Брустр Динос, это никакого отношения не имело к Анис.

— Что, аристократы и дальше будут отнимать у всей страны её блага? — прищурился дворянин. Четвертый соревнующиеся отсеялся и преспокойно уселся обратно за стол. Что-то подсказывало Хаджару, что на самом деле цену подбивал работник аукциона… — Миллион сто пятьдесят!

— Миллион сто пятьдесят раз…

— Миллион двести! — гаркнул Данахэд.

— Побойся богов, достопочтенный! — засмеялся Сальм. — Миллион триста! Твои сыновья в этих доспехах будут выглядеть последними мужеложцами! Кстати, удивлен, Брустр, что ты не сражаешься за такой прелестный наряд.

Твой сын бы оценил.

— Собаки лают, Сальм, — Брустр даже в лице, после столь открытого оскорбления, не изменился. — а караван идет. И, вроде, ты тоже сыну наряд подбираешь.

— Сыну? Такое уродство?! Нет, дорогие друзья, я наряжу в него наложницу, а вечером займусь с ней любовью! — Сальма нисколько не смущало, что рядом с ним сидело три, прелестнейших создания — его жены. — Два миллиона!

Зал ахнул. Два миллиона! Каким бы Божественным, в прямом и переносном смысле, не был артефакт, но двух миллионов имперских монет он уж точно не стоил.

К тому же, если бы кто-то умудрился его повредить, то во всем Дарнасе не сыскался бы мастер, способный починить подобное произведение искусства.

Именно поэтому артефакты высокого качества и уровня стоили дорого, но не настолько немыслимые суммы. В конце концов, это было вложение, которое однажды могло полностью “сгореть”.

— Два миллиона раз… — с придыханием начал отсчет аукционист.