Звучал он, кажется, отовсюду сразу, и заставлял мурашки бегать по телу. — Я готов многое отдать ради того, чтобы наконец заткнуть тебе рот. Я достаточно терпел.

Сорин едва успел уклониться от летящей в его сторону ледяной иглы, и я вскрикнула.

— Тома, иди сюда, — позвал Перс стоящего рядом с нами стражника. — Присмотри за леди Кэтэлиной, отвечаешь головой. И ты тоже, Вэли.

— Ты сделал правильный выбор! — выдохнула я, когда Перс наконец меня отпустил и обнажил меч. Во второй его руке загоралось пламя.

Стражники помогли мне подняться и замерли по обеим сторонам от меня.

Затаив дыхание, я наблюдала за поединком и ждала, когда Перс решит вмешаться. Король напоминал сейчас не сражающегося дракона, а разбушевавшееся языческое божество, которое невозможно победить. Но если к Сорину присоединятся Перс и стражники, то число возьмет свое и все закончится хорошо. Я на это надеялась.

Король поднял ладонь, и на ней тут же материализовалось несколько ледяных стрел. Внешне они были похожи на сосульки, но я была уверена в том, что синяками после их удара не отделаешься.

Сорин, который как раз был занят тем, чтобы не дать сплетенному из тьмы щупальцу дотянуться до его шеи, не видел стрел, которые вдруг развернулись в его сторону.

— Сорин! — крикнула я, желая предупредить.

Он обернулся ко мне, вслед за ним обернулся и король. Взгляд его был совершенно пустым, а стрелы вдруг пришли в движение и полетели в меня.

— Кэтэлина!

Король вдруг оказался прямо передо мной, лицом к стрелам. Я не увидела, в какой момент это произошло, как будто имела дело с киномантажом. Первый кадр — окутанный тьмой король стоит в нескольких шагах от меня, второй — загораживает меня от летящих в меня стрел.

Тьма рассеялась, стрелы упали на пол, разбиваясь.

Не успел король вздохнуть, как Сорин преодолел разделяющее их расстояние и прижал лезвие меча к его горлу.

Воцарилась тишина.

Глава 37

Я смотрела на Сорина. Одной рукой он прижимал меч к горлу короля, а во второй держал готовый к бою огненный шар. Я не могла поверить своим глазам. Внутри боролись радость и страх. Радость — потому что Сорин был в относительной безопасности. Страх — потому что я не знала, чего ждать.

Он победил короля на дуэли — что дальше? Вряд ли в этом мире это обычный порядок передачи власти.

Вдруг сейчас двор расколется? Вдруг вспыхнет восстание? Вдруг… вдруг Сорин пострадает, в конце концов?

Вдруг пострадает наш ребенок?!"

"— Вы обвиняетесь в измене, — прозвучал в тишине голос Перса.

Ничего себе! Дождался конца поединка и решил выступить на стороне Сорина, когда никаких рисков уже не будет? Вот уж в чем никогда бы не заподозрила Перса, так это в трусости и в расчетливости. Неприятно открывать в нем это качество, впрочем, ошибаться в людях всегда неприятно.