— Всего лишь то, что королем должен быть тот, кто этого достоин. Ваше величество.

— Ты угрожаешь мне?

Король перестал держать меня под руку и повернулся к Сорину.

— Только если вы считаете, что недостойны. Ваше величество.

Твою огненную мать, Сорин. Твою огненную мать, ты можешь хоть иногда держать язык за зубами?

Перс смотрел в лицо короля, и мне это не понравилось. Выглядело так, как будто он ждет команды и готов ее исполнить.

— Стража… — медленно начал монарх, и я поспешила вмешаться, пока он не отдал приказ арестовать Сорина или сделать с ним что-то еще похуже.

— Ваше величество, — коснулась я его плеча. Взгляд Перса прикипел к моей колотящейся ладони, и я мотнула головой. — О чем вы говорите, я никак не могу понять. Нас уже ждут.

Король не обратил на мои слова никакого внимания, и тогда я тихо добавила:

— Ари.

Он вздрогнул, и начала говорить, пока уверена в том, что король слушает:

— Ари. Ари, нельзя сворачивать с выбранного пути. Мы на одной стороне, помните? Покажем это всем.

Говоря это, я старательно не смотрела в лицо Сорина.

— Ты права, Кэтэлина, — наконец ответил король, снова беря меня под руку и шагая в широко раскрытый, как пасть, дверной проем церемониального зала.

Солнечный свет падал из высоких стрельчатых окон, украшенных разноцветными рамками витражей. Придворные хранили молчание, я смотрела под ноги, на алую ковровую дорожку. Стоило мне поднять глаза, как я натыкалась на брезгливые, недоуменные и давящие взгляды, так что лучше было не смотреть.

Впереди маячил алтарь, окруженный огненным кольцом — там я должна буду принять от короля помолвочный медальон.

— Тебе нравится?

— Что? — вскинула я на него взгляд.

— Цветы. Ты сказала, что тебе понравились цветы."

"Недоуменно хмурясь, я наконец удосужилась осмотреть зал внимательнее и едва не споткнулась: вазы с розовыми и алыми цветами стояли вдоль стен и у окон, на выступах стен — везде, как будто церемониальный зал был оранжереей. И как я могла не заметить раньше? Так сильно испугалась за Сорина?

Делая вид, что восторженно осматриваю зал, я обернулась, и тут же наткнулась на тяжелый взгляд Сорина. Дернулась, поворачиваясь вперед и чувствуя, как щеки наливаются жаром.

Сорин шел по алой ковровой дорожке прямо за нами, на расстоянии пары шагов.

Мы уже поднимались на первую ступеньку из пяти, ведущих к алтарю (каждая из них что-то значила, но у меня начисто из головы вылетело, что), когда я услышала:

— Повзрослела, когда Бог дитя послал.

— Что вы сказали? — воскликнула я, пробегаясь взглядом по лицам придворных.

Этот голос я не могла бы не узнать: голос принцессы Игрид, бабушки Эсмеральды, чтоб ее давление замучило.