И Ариан, его потомок, который изо всех сил старался задержаться при дворе — считай, выбиться в люди. Ради власти? А почему нет?"

"И почему, будь все проклято, нарисованный Сорином кровавый и грязный образ никак не вяжется у меня в голове с тоскливым выражением лица Ариана, когда он рассказывал о том, что хотел бы ребенка от любимой жены?

Впрочем, если включить на секунду логику, то при таком раскладе выбор Игрид становился еще более занятным: вряд ли Ариан был выгодной партией. Неужели она так сильно влюбилась? Или здесь замешано что-то другое? Не приворот случайно? Не зря Авен считала короля лучшим в ведовстве.

Может, она что-то знает?

Ладно. У меня еще будет время подумать об этом. А с королем, как выяснилось, нужно быть еще более осторожной, чем я думала.

— Я должна тебе кое-что сказать, — медленно произнесла я и замолчала. Собравшись с силами, выпалила: — Ты дал мне медальон тем вечером.

— Считай это временным помутнением, — перебил Сорин, и снова сделал это странное движение, как будто пытался нащупать рукоять меча на поясе. Ее там по-прежнему не было, и он произнес раздраженное “кошка” одними губами.

— Почему? — Я встала, поправляя дурацкие сползающие рукава дурацкого платья.

 — Сорин, это не было помутнением. Ты дал мне медальон. Помолвочный. Я не приняла его…

— Вот именно, — отрезал он и отступил на шаг. — Ты не приняла его. Остальное неважно.

Он усмехнулся краешком губ.

— Что, если важно? — выпалила я. — Что, если есть что-то, чего ты обо мне не знаешь? Что-то, что помогло бы мне объяснить все.

— Это не имеет значения, Кэтэлина. — Он отступил еще на шаг и уперся спиной в платяной шкаф. — Что ты можешь мне сказать? Я сделал глупость, потому что пошел у тебя на поводу.

Это будет мне уроком.

— Да послушай же!

— Мне нечего слушать. Я не прощаю ошибок, Кэтэлина, и не даю вторых шансов.

Я сжала руки в кулаки.

— Мы занимались любовью сейчас! После этого нам тоже не о чем говорить?

Почему он такой упрямый! Почему не хочет слушать?!

— Это был самый быстрый и простой способ поделиться с тобой силами, — пожал плечами Сорин. — Я не мог допустить, чтобы наш сын умер у тебя в утробе из-за того, что тебе не хватает сил его доносить.

Мне показалось, что небо упало на землю.

— Что? — одними губами произнесла я.

Глава 22

Сорин молчал. Взгляд его черных глаз блуждал по моему лицу: по подбородку, по лбу, по губам. Потом опустился вниз, к шее, и замер на ожерелье.

— Что ты такое несешь? — повторила я, отступая на шаг.

Краем сознания я безэмоционально отметила, что и в самом деле чувствую себя намного лучше. Отлично я себя чувствую, по правде говоря, хоть сейчас могу пробежать стометровку. Не верится, что всего час назад я шла по коридору замка и старалась держаться ближе к стене на случай, если голова закружится.