Мое собственное сердце сжалось от жалости и сочувствия. Если бы я могла о нем позаботиться! Но Сорин явно не нуждался в моей заботе — он даже не смотрел на меня.

— Та старуха ощущалась как принцесса Игрид, — выдала графиня. — Ее ведовство было ведовством принцессы Игрид.

— Ты шутишь, Инес? — посмотрел на нее Перс, опускаясь наконец на кровать. — Как… что…

Графиня опустила взгляд, а Сорин покачал головой. Лицо его было недоверчивым, как будто вопрошающим: “Зачем я вообще трачу время на эти бредни?”

— Это был последний раз, когда ты чувствовала в ком-то ведовство Игрид? — спросила я.

Де Авен медленно покачала головой.

— В галерее, когда мы встретились? — подсказала я, и она вскинула на меня глаза.

— Откуда вы знаете?

Я закусила губу и покачала головой. Рано пока делать выводы.

— У ведовства мало законов, — сказала де Авен, опуская взгляд. — Многие расплывчатые, многие можно нарушить, большинство до сих пор не знает никто. Но один работает всегда: работать с одним заклинанием может только один ведун из-за уникального отпечатка драконьей силы, на котором строится заклинание. Не знаю, как объяснить лучше.

Это как замок, который можно отпирать и запирать одним-единственным ключом.

Повисла тишина. Я пыталась перевести слова графини на понятный мне язык логики и правил.

— То есть, — медленно произнесла я. — Снять проклятье может только тот, кто его наложил?

Де Авен кивнула и всхлипнула, приложив ладонь ко рту.

— Та старуха, которая прокляла его величество, умерла, — проговорила графиня, успокоившись и снова посмотрев на меня. — Как и Игрид. Это значит, проклятье нельзя снять. Я чувствую его на тебе точно так же, как до этого чувствовала на короле.

Оно — как темное облако, которое окутывает всю твою фигуру, даже свет вашего с ами сына почти заставляет погаснуть. Мне жаль.

— Ну хватит, — хлопнул ладонью по подлокотнику Сорин. — Инес, ты пугаешь Кэтэлину, прекрати. Я понимаю, что тебе всякое может почудиться, но мой ребенок — в безопасности и скоро родится на свет. То, что Кэтэлина вляпалась в помолвку с этим кошаком, ничего не меняет.

— Меняет, Сорин, — возразила я, глядя в пол и лихорадочно соображая. — Графиня права. Я тоже чувствую, что становлюсь слабее с каждым часом.

Нужно остановить это, пока не стало поздно. Пока ребенок у меня внутри еще жив.

— Кош-ш-шка! Чувствам цена — пыль, как ты не понимаешь?

— Это не так, — мягко сказала де Авен.

— Инес, я тебя прошу. — Он щелкнул пальцами, и на их кончиках загорелся огонь. Сорин медленно вдохнул и выдохнул — он все еще был слишком слаб для долгих разговоров. — Вот это — реально. Магия, которой драконов одарил Огненный, магия пламени. А ведовство — не более, чем детские игры.