Последним на кучу оружия взгромоздился пулемет со сложенными сошками. Стало тихо. Отделение немцев застыло с поднятыми руками. Тени от костра сновали по напряженным лицам.

Контрразведчики опустили оружие, но далеко не убирали. Почудилось, что ли, у кого-то из ребят от страха стучат зубы?

– Третий взвод четвертой роты 226-го мотопехотного полка, – дрогнувшим голосом сообщил унтер. – Выходим из района Курфюрстендамм. Унтер-офицер Карл Шлессер. Полк наполовину уничтожен, остальные рассеяны. До оставшихся доведен последний приказ генерала Вейдлинга, командующего берлинским гарнизоном.

– Майор Ракитин, 1-й Белорусский фронт. Это все, что осталось от вашего взвода, Шлессер?

– Да, – кивнул унтер. – С нами также двое связистов и один выживший из пулеметной роты. Что нам делать? – Казалось, унтер был удивлен, что собеседник владеет немецким языком.

– Вы поступили разумно, Шлессер, советское командование это учтет, – голос дрожал от напряжения, – следуйте в район станции метро «Принцаллее», расположитесь у входа и никуда не расходитесь. Появятся уполномоченные представители Красной армии, войдете с ними в контакт.

Можете сослаться на меня. Надеюсь, ваше благоразумие восторжествует. И опустите руки, здесь нет фотокамер.

Унтер сухо кивнул, отдал честь и приказал своим людям строиться. Двенадцать человек, не оборачиваясь, уходили в темноту, расплывались в ночном воздухе.

– Ух, е-мое, чуть в штаны не наложил… – простодушно признался Шашкевич и захихикал с каким-то истерическим надрывом.

– Вот-та, – выдохнул Вобликов. – А ведь правду говорят, вся жизнь перед глазами пронеслась…

– Что это было, товарищ майор? – жалобно протянул Корзун.

 – Я, конечно, не трус, но это было… как-то слишком. Чего это они – оружие бросили, руки задрали…

– А что, нормальные парни, – засмеялся Шашкевич.

– Знать, не все в этом городе готовы сражаться до последней капли крови. Приказ командования – закон, каким бы он ни был. Вейдлинг дал указание сложить оружие и сдаваться в плен. Немцы – публика исполнительная, выполняют, что сказано… Честное слово, мужики, самому плохо стало, – признался Андрей, – с жизнью уже простился…

– Зато начальству теперь доложите, – улыбнулся Корзун.

 – Дескать, попутно, по ходу выполнения задания, разоружили целое подразделение немецкой армии. Знаете, как зауважают!

Оперативники понемногу выходили из ступора, нервно посмеивались. Дружно повернулись к костру, у которого застыли мирные германские жители. Они все видели. Людей как будто заморозило. Двое тоже подняли руки.

– Опустите, – сказал Ракитин и озадаченно уставился на гору оружия под ногами.

– Да уж, навалили кучу, – подметил Шашкевич.