Он имел довольно приличный вид, и следы вчерашних возлияний почти не отражались на привыкшем ко всяким передрягам лице.

– Гуляки, алкоголики, кудрить вашу… – Демин обвел хмурым тяжелым взглядом лабораторию. – А ну – подъем! За работу!

К обеду порядок был частично восстановлен, папки разложены по своим местам. Недосчитались только карточки с отпечатками, проходившими по делу Курлова.

– Да ерунда, мужики! Да было бы из-за чего париться! – оправдывался Рома. Зубная боль у него прошла, осталось только смутное воспоминание. – Пистолет с пальчиками у нас, сейчас снимем по новой…

– Пальчики я и сам, положим, снять могу. А ты… – Демин глянул на часы. – А ты по случаю обеденного времени пойдешь в магазин.

– За лекарством, – добавил Савицкий.

Рома растерянно приоткрыл рот.

– Так ведь…

– Ничего, одолжишь, – перебил его Демин. – Только смотри, одну! Надо меру знать!

* * *– А вы сами кого-нибудь подозреваете? – Селеденко пробежал рассеянным взглядом по стопкам дисков на стеллажах.

– Я не занимаюсь следственной практикой, – сухо ответила Марина Аскольдовна. – Это ваша работа.

– Правильно, извините…

Здесь же, на стеллаже, – миниатюрный бар. Хорошая водка и дорогой коньяк. Чтобы пропустить стаканчик за просмотром «Гладиатора». Огромный телевизор метра полтора по диагонали, сабвуфер, диви-ди, да еще и водка с коньячком. Это Дмитрий Дмитриевич хорошо придумал.

– Все правильно, Марина Аскольдовна! – бодро повторил Селеденко. – Потому-то я и здесь.

Марина Аскольдовна Рогова – вполне интересная еще вдова. Подтянутая, спортивная. Выглядит моложе своих сорока трех. Зимний отпуск в Альпах, летний – на Средиземноморье, сбалансированное питание. Она очень внимательно отслеживала все передвижения капитана Селеденко по квартире, не отставая ни на шаг. Ее широкие домашние брюки постоянно шуршали где-то рядом. Наверное, боялась, что сопрет что-нибудь или поцарапает гвоздем вишневый гарнитур. В самом деле, боялась. Квартира покойного Дмитрия Рогова была полной чашей. Даже через края кое-где переливалось.

Черная резная шкатулка из чего-то такого, очень ценного на вид. Внутри пачка открыток, перехваченных резинкой. «Дорогой Дмитрий Дмитриевич! Коллектив общего отдела Тиходонского городского комитета КПСС сердечно поздравляет Вас с годовщиной…»

Нет, это не те, кому Дмитрий Дмитриевич поверял свои тайны.

Пузатый ореховый комод, мечта домохозяйки. В верхнем ящике – яркие коробки из-под всякой компьютерной мелочи, внутри – письма. Много писем.

– Личное? – Селеденко обернулся к Марине Аскольдовне.

Марина Аскольдовна посмотрела на него так, что ему сразу захотелось проверить ширинку.

– Личное, – сказала она.

– А-а. Понимаю.

Селеденко открыл коробку. Оренбург, Сумы, Днепропетровск, Москва.