Тени клубились на полу вокруг дрожащего полицейского, складывались в ладони и маленькие головки. Фигурки. Некоторые стоящие. Другие на четвереньках, со смолисто-черными волосами, между которыми вились волокна тумана. Мы столпились у противоположной стены. Кароль отвел глаза.

Маленькие фигурки окружили Кроньчака. Несмело дотронулись до его ног. Первая фигурка, совсем крохотная, с волосами, что могли быть светлыми при другом, лучшем освещении, начала карабкаться. Кроньчак наклонился. Рухнул на колени между своими детьми, обронил дубинку.

Они дергали его за руки и лезли на шею, очень плавно, словно эти движения не требовали никаких усилий. Он пробовал подхватывать их, но они просачивались сквозь пальцы. У них же такой проблемы не было. Детская ручка потянула его за ухо, черный шарик прижался к животу, а на спине уже сидели еще двое. Кроньчак припал к полу. Был момент, когда тени скрыли его полностью.

Он издал оборвавшийся крик, будто кто-то рукой закрыл ему рот, а над ним вилась темнота. Он вынырнул из нее, как из-под воды. Полз в нашу сторону. Не знаю, кто подал ему руку. Потом он просто стоял и смотрел на неподвижные черные силуэты. Сташек все время просил рассказать ему, что происходит и не случилось ли чего плохого.

Кроньчак провел ладонью по лицу. Кивнул в нашу сторону и пошел. Дети окружили его, как черный туман. Он исчез за баром. Прозвучал короткий всхлип. Все звуки, что он издавал, были очень тихими. Потом я заглянул в подсобку в поисках тела, но там ничего не было.

12На улице Бартек сказал, что надо спасти Германа, если это еще возможно. Все согласились, и Сташек уже собирался мчаться. Я спросил их, они слепые, что ли, и Сташек ответил, что да, именно так.

– Он мертв, – сказал я. – Как каждый, кто идет в одиночку. Он вытанцевал детей для Кроньчака.

– Поэтому мы и идем вчетвером.

– А когда-то нас было пятеро, – ответил я. А они просто пошли, со Сташеком в середине. – Пятеро, слышишь? Как ты думаешь, зачем они тебя берут?

Я провожал их взглядом. Они прошли под арками, миновали молодняк, считавший мелочь перед суточным, свернули в освещенную улицу Храброго. Прожектор бил в башню замка. Молодняк уже договорился о том, с кого сколько. Редкие прохожие возвращались по домам, и все было обычным, словно тут никогда ничего не происходило, ни когда-то, ни сейчас, этой ночью последнего дня лета.

13Я пошел проверить, что с Владиславой. Кроньчак не сделал ей ничего плохого, просто закрыл в ванной, заблокировав ручку двери стулом. Она была совершенно спокойна, словно только меня и дожидалась.

Жилище вновь превратилось в старушечью помойку. По полу тянулись тропинки из предметов одежды, на мебели застыли липкие потеки.