– Да, – согласился Костромин, продолжая смотреть на солнце и отчетливо понимая, что этот путь, казавшийся ему когда-то дорогой адовых пыток, на которой он чуть не помер, сейчас представляется для него легкой приятной прогулкой по красивым местам.

– Братья встретят тебя у монастыря.

– Как всегда, «спутниковая голубиная почта», – пошутил Костромин.

– У тебя теперь есть такой же телефон, – усмехнулся Тон.

– Да, но я пока только учусь им пользоваться, – кивнул Костромин.

– Как и всем остальным, – поддержал его отшельник.

И протянул руку, на ладони которой лежал матовый молочно-белый отполированный временем и водой камешек в виде капли с естественной дырочкой в узкой его части, через которую был продет шнурок из какой-то очень прочной телесного цвета веревки.

– Вот, возьми. Пусть будет с тобой до тех пор, пока ты не вырастешь настолько, что тебе уже не понадобятся никакие материальные проводники и источники для встраивания в течение энергий и защиты себя и своих близких, – сказал Тон.

Юрий принял этот дар благоговейно, как величайшую драгоценность, двумя руками и низко поклонившись.

Он тут же надел амулет себе на шею, закинул его на грудь под вырез рубахи и прижал рукой к телу.

– Благодарю тебя, – поклонился он еще раз, а выпрямившись, посмотрел в глаза Тону и попросил, понимая, о чем именно просит, как о великом даре: – Я бы очень хотел помнить все, что со мной происходило, помнить каждое мгновение, проведенное здесь, каждый урок и каждое сказанное вами слово. Я бы хотел сохранить все знания, что получил от вас, и память обо всем, что со мной происходило.

Тон смотрел на него долгим взглядом потемневшими до черноты радужки глаз, а потом внезапно улыбнулся своей непостижимой улыбкой:

– Делать упражнения, которые я тебе передал, ты теперь будешь всю свою оставшуюся жизнь, постепенно все усиливая и углубляя их, так же как и медитировать, и расширять свое сознание и разум ты не перестанешь теперь никогда. На этом этапе бег, плавание и задержка дыхания имеет положительное влияние на слой твоего пространства и прекратишь ты эти занятия, только когда почувствуешь, что необходимость в них отпала.

Направление к развитию тебе дано, мастера и источники знаний указаны, путь свой ты определил четко и не нуждаешься более в моем присмотре. Но тебе позволено сохранить память о своем пребывании здесь, обо всем, о чем ты узнал и что смог постичь за это время. И обо мне, – чуть склонив голову, объявил свою волю Тон.

А может, и не свою волю. Сие, как говорится, неизвестно.

– Но ты не сможешь рассказать об этом, – продолжил просветленный.