– Я за тобой, Виктор Львович. Разговор есть.

– Так пойдем ко мне, там и поговорим.

– Ну уж нет. У тебя небось пустой холодильник и тараканы бегают, а я приглашаю тебя к себе домой, на ужин. Надя ждет меня в агентстве, я не могу ее одну оставлять ни на минуту, поэтому соглашайся, и поедем…

– Нет, Крымов, я не могу поехать к тебе, потому что у меня через час встреча.

– Позвони и перенеси. Дело серьезное и не терпит отлагательств. Кроме того, – Крымов отогнул борт пиджака и показал пачку долларов, тех самых, которые он вытряс из Белотеловой, – надо отрабатывать.

С этими словами он протянул Корнилову свой сотовый телефон, терпеливо дождался, пока тот, отвернувшись, переговорит с кем-то, судя по всему, с женщиной, и только после этого они сели в машину, заехали в агентство, забрали Надю и потом вместе отправились к Крымову в загородный дом.

Дождь кончился, и в лесу, куда они свернули, чтобы сократить путь, Крымов остановил машину, приказал всем открыть окна и подышать свежим воздухом:

– Наслаждайтесь, – говорил он притихшим на заднем сиденье Наде и Корнилову, – где еще подышите таким воздухом? Сосны, голубое небо, солнце… Ребята, по-моему, жизнь проходит, если не пролетает, мимо нас.

Капли полуденного дождя, пронизанные солнечными лучами, сверкали на ветвях сосен, и казалось, что именно они источают горьковато-хвойный, терпкий аромат, а порозовевшие стволы сосен так и хотелось потрогать руками. Даже Надя, забывшись, глядела на блистающий радужными вспышками лес и дышала полной грудью, держа в подсознании лишь предстоящие ей кухонные дела. Она понимала, что Крымов намеревается выпотрошить из Корнилова все, что только можно, в отношении Чайкина, Тришкина и Бурмистрова. «Кто знает, – подумала она, – может, именно сегодня Чайкин получит команду „отбой“ и отправится в морг, чтобы вернуться к ставшей для него привычной работе судмедэксперта? Тем более что он нужен им сейчас как никогда: ведь найдены обгоревшие тела четы Михайловых…»

Когда приехали в дом, первое, что сделал Крымов, это вручил Корнилову деньги и поставил перед ним на стол бутылку виски.

– Ты же знаешь, Женя, я эту гадость не пью… Мне бы водочки…

Но в руках бутылку повертел, рассмотрел, разве что не лизнул. Крымов отметил, что рука у Корнилова худая, жилистая, как и он сам. Что-то стариковское стало появляться в его внешности, а в глазах убавилось блеска.

– Я же вижу, что она тебе нравится…

– Кто?

– Голубева. Ты все-таки настоящий прокурорский работник – отложил свидание ради каких-то мертвецов. Я бы, окажись на твоем месте…

– Ладно, хватит об этом. Тебе и на своем месте неплохо. Вон, какую женщину отхватил: шустрая – не успела войти, а по дому уже такие запахи поплыли…

– Она хорошо готовит.