Когда Людмила Борисовна Голубева, торопливо покинув милицейскую машину, подбежала к сбившимся в стайку девочкам, одноклассницам ее погибшей дочери, ей показалось, что среди перепуганных бледных лиц она видит и Наташино…

– Девочки, с вами все в порядке? – спросила она, обнимая всех по очереди.

– Да все нормально… – охрипшим голосом ответила за всех Тамара Перепелкина. Она-то боялась больше всех – ведь это из-за нее поднялось столько шума. – Они уехали. Сказали, чтобы мы заплатили им пятнадцать тысяч…

– Долларов? – спросил подошедший Корнилов.

– Да нет, рублей.

– Вы знаете, кто это был?

– Знаем. Интернат и «заводские», – ответила Сенина, да так бодро, по-бойцовски, как будто пожалела, что «стрелка» закончилась так постыдно: без драки, без крови, без победителя… – А вы из милиции?

Корнилов пожал плечами: разве не видно?

– А что там с Драницыной? – Сенину трудно было остановить, она вошла в раж и теперь чувствовала себя главным героем события. – Жива еще? Не нашли, кто стрелял?

– Сенина, заткнись! – Тамара Перепелкина бросила на нее полный отвращения взгляд, и Жанна сразу же замолкла.

– Это я должен поговорить с вами о ней, – как можно мягче произнес Корнилов.

Он как бы извинялся за свою назойливость и, глядя на лица мальчишек и девчонок из обреченного 9 «Б», с ужасом думал о том, кто же будет следующим?

– С Олей больше всех дружила Лена Тараскина, но ее здесь нет, она в больнице… – сказала Тамара. – Нам известно, что Оля Драницына навещала довольно часто своего крестного, убирала у него, а он давал ей за это деньги.

– Где живет ее крестный? Как его зовут?

– Да вы спросите у ее мамы, она же должна знать…

Корнилов не знал, как объяснить им, что мама Оли Драницыной запила, и, чтобы вывести ее из этого жуткого состояния, требуется время.

"

"– Валя Турусова видела, как Оля вчера садилась в машину с мужчиной. Утром, вместо того чтобы идти в школу, – не вытерпела Жанна и поспешила вставить свое слово. – Вы поговорите с ней, может, она помнит машину?

– Белая «шестерка», – вдруг выпалила Катя Синельникова. – Ну да, я точно помню, она так и сказала: «Белая „шестерка“…» С Олей был взрослый мужчина. Помнишь, Жанна, ты ее еще спросила тогда, сколько она берет денег?.

.

– Какие еще деньги? – спросил Корнилов. – За что?

За тишиной, которая заполнялась лишь шелестом листвы да шумом дождя, Корнилов, конечно, без труда угадал истинное положение вещей и теперь глядел с состраданием на измученное лицо Людмилы Голубевой, которая в эту минуту не могла не думать о своей дочери и о том, платили ли и ей, пятнадцатилетней Наташе, за то, что она позволяла с собой делать тем неизвестным мальчикам, парням или взрослым мужчинам, которые последние месяцы занимали такое место в ее жизни.