И с тщательно скрываемой злобой посмотрел на спокойное лицо капитана Астрологического флота.

«Он считает, что ему ничего не угрожает…»

И очень захотелось убить. На этот раз – по-настоящему захотелось, настолько по-настоящему, что Наамар не произнёс эту фразу и с трудом удержал порыв. Ведь сейчас от этого спокойного, сдержанного капитана зависела его судьба.

– Ты ведь не собираешься тут задерживаться? – спросил сенатор Фага после того, как Аксель расположился в кресле напротив и вежливо отказался от предложенного вина.

– Это было бы… неразумным.

– Полностью согласен.

– Но прежде я обязан вернуть на борт всех своих людей.

– Всех, кого сможешь найти, – уточнил Наамар.

– Всех, – очень твёрдо повторил Крачин, глядя сенатору в глаза. – Таков закон.

– Своих не бросаете?

– Я обязан заботиться о команде.

– Похвально. – В отличие от Акселя, Наамар от вина не отказался и теперь медленно тянул терпкое красное. – Сколько мест останется на корабле, после того как ты соберёшь всех своих людей?

– Не так много, как хотелось бы.

– А если выкинуть всё ненужное?

– А как вы будете отбирать достойных спасения?

И несколько мгновений мужчины жёстко смотрели друг на друга.

– Понятно, что один из достойных – перед вами, – медленно произнёс Наамар.

– Вы бросите своих людей? – удивился Крачин.

– Что тебя удивляет? – вскинулся сенатор.

И наткнулся на ответный взгляд офицера. Очень быстрый взгляд – Крачин почти сразу отвернулся, но Наамар успел разглядеть в его глазах столько презрения, что желание убить стало почти нестерпимым.

– Ты собираешься улететь и потому не смей обвинять меня."

"– Я ничем не обязан жителям Траймонго. Я не клялся работать на их благо и не являюсь их лидером.

Если я улечу, люди не растеряются и не потеряют ориентиры. Вокруг кого они сплотятся, если вы сбежите?

Всё правильно, безжалостно правильно.

В глубине души Наамар понимал, что ему следует придерживаться прежней линии поведения – спокойной, потому что деваться Крачину некуда и он согласится взять сенатора на борт. Следовало вести переговоры, не обращая внимания на… почти оскорбления, которые допустил капитан межпланетного корабля, но… Но слова оказались настолько острыми, что разум отступил и Наамар сорвался.

– Заткнись! – заорал он, вскакивая на ноги.

 – Ты сбежишь и забудешь о Траймонго! Ты выкинешь нас из памяти, а я тут сдохну! Все мы сдохнем! Или будем жрать дерьмо, сидя в вонючих убежищах! В чём ты меня упрекаешь? В том, что я хочу жить? А ты не хочешь? – Наамар резко подался вперёд. – Ты не хочешь? Как ты запоёшь, если я прикажу тебя расстрелять? Как?!

Он орал громко, яростно. Кабинет был звуконепроницаем, и Наамар не боялся, что секретарь услышит истерику. И потому кричал в голос, выплёскивая накопившиеся эмоции.