Прибыв в Сурат, я отправился бродить по городу, увлекся осмотром достопримечательностей. Я заходил в сады, любовался открывавшимися видами, походил по базару. Наконец со мной заговорил один пожилой человек. Он представился владельцем судна и сказал, что каждый год снаряжает свой корабль в плавание. Он принадлежал к той же религиозной секте, что и мой бывший хозяин. Я доверился ему и рассказал о своих приключениях. Казалось, он был тронут рассказом о моих бедах.

— Я сострадателен от природы, — сказал этот старец, обнимая меня. — Несмотря на мои преклонные годы и богатство, у меня нет детей.

Он разговаривал со мной ласково и в конце концов пригласил к себе в гости. Я последовал за ним; у дверей дома привратник встретил нас и пропустил внутрь. Мой новый знакомый повел меня выкупаться с ним в бане, а затем позвал поужинать. После обильного угощения мы выпили вина, и хозяин дома развеселился.

— Есть у меня одна тайна, — шепнул он, — и я открою ее тебе в доказательство привязанности. Знай же, что через две недели я покидаю Сурат и отправляюсь на один остров, где бываю каждый год и где полным-полно драгоценных жемчужин. Поехали вместе! Это место мне открыл один человек, на корабле которого я некогда плавал."

"Я согласился и обещал отправиться за жемчугом вместе с ним, попросив лишь об одном; пусть он как-нибудь переправит письмо моему отцу, чтобы он знал, где я нахожусь. После этого я во всем положился на старца, чье имя было Хисум, и весьма охотно покинул Сурат. Три недели мы плыли по морю и наконец достигли пустынного острова, вблизи которого бросили якорь.

Хисум приказал матросам оставаться на корабле, а сам сошел на берег вместе со мной. Каждый из нас держал в руках факел, чтобы отпугивать диких зверей. Мы двинулись на поиски пещер и через некоторое время нашли одну, довольно глубокую, в самой середине острова, у подножия горы. Мой спутник спустил меня туда при помощи каната, и я обнаружил внизу жемчужины, необычайные по своей чистоте и размерам! Я стал наполнять ими дорожные сумки, а старец вытягивал их посредством каната; когда наконец я набрал и отправил наверх столько, что он едва мог поднять, я услышал: «Прощай, юноша! Каждый год я привожу сюда мусульманина вроде тебя, дабы принести его в жертву в одной из здешних пещер!» — и я возопил:

— Несчастный Абу-л-Фарис! Когда же настанет конец твоим злоключениям? — но причиной несчастья была моя легковерность, и избежать этого предначертанного роком несчастья уже было невозможно. Я бросил взгляд вверх: край пропасти был высоко-высоко! Я заметил пролом в стене пещеры, откуда доносился шум водопада, и смело двинулся к нему. Это была промоина, сделанная морскими водами, которые подточили стены пещеры и проникли в нее через подземелье.