К счастью, народа почти не было, ждать не пришлось, мне сделали снимки и – по настоянию дорогого супруга – ревизию брюшной полости, за что я ему была отдельно благодарна в самом негативном смысле этого слова. Теперь меня точно не отпустят, пока не уберут оставленный в полости дренаж.

– Ты не переборщил? – спросила я уже в палате, когда вся суета немного улеглась, а мне стало полегче после пары уколов.

– Прекрати, Деля. Ты сама хирург, понимаешь, что такое тупая травма живота.

– К счастью, я больше с этим не работаю. Ты бы позвонил Василькову, а?

– Завтра позвоню. Выходные ведь, что там без тебя случится?

– Мне нужно, чтобы он мой операционный план просмотрел и вместо меня кого-то поставил.

– Завтра позвоню, – повторил Матвей, – и он разберется за воскресенье. А ты лучше поспала бы.

– А ты бы лучше домой поехал.

– Ну, сейчас! Даже не думай, здесь полно места, переночую с тобой. К тому же у меня тут завтра занятия.

– Пойдешь помятый и небритый?"

"– Я все равно в пижаму переодеваюсь, хирургия же. А небритый… – Он почесал подбородок. – Ну, может, так модно.

– Ой, как знаешь… – Я устала спорить и пререкаться и на самом деле захотела спать.

– Так и не расскажешь, почему так поздно возвращалась?

– Ноутбук забыла, вернулась, а на обратном пути – вот…

В голове всплыл разговор с Оксанкой и ссора, за ним последовавшая. Я невольно перевела взгляд на Матвея, словно хотела увидеть в его лице то, о чем в сердцах сказала Владыкина. Нет, это невозможно… у меня вдруг снова заболела голова, я сморщилась и закусила губу, чтобы не заплакать от невыносимой боли, бившейся в висках и затылке. Матвей сел рядом, взял меня за руку и прошептал:

– К сожалению, невозможно забрать себе чужую боль, милая.

Но я могу посидеть с тобой и подержать за руку, чтобы ты не оставалась с этой болью один на один.

– Спасибо… – прошептала я, чувствуя, как из правого глаза все-таки выкатилась предательская слезинка.

Конечно, Оксанка ошибается. Человек, который ничего к тебе не чувствует, никогда не произнесет таких слов.

НадеждаНачало сентября

Светка позвонила в половине двенадцатого. Голос у нее был возбужденный, она даже заикалась от волнения:

– Все, Надюшка, мы за тобой заедем, я договорилась с Гавриилом Ардалионовичем.

Он сказал, что с радостью поможет, чем сможет.

– Ты что – рассказала, в чем дело?!

– Ну нет, конечно! Просто сказала, что моей подруге нужна консультация по вопросу, в котором только он может разобраться. А он и обрадовался – мол, конечно, Светочка, приводи подружку, я с твоей бабушкой так дружил, так дружил… Короче, придется бедному Антону книжку потолще с собой тащить, чувствую, старикан нас не скоро отпустит, сперва биографию расскажет в красках, а она у него, поверь, длинная и интересная.

– Да и пусть.