– Не поняла…

– А что здесь непонятного? Вы больны, ваше место дома, в постели. Так что собирайтесь."

"– Интересный подход… – Она стянула с переносицы очки, сунула дужку в рот и задумчиво уставилась на Игоря прозрачными, узко посаженными глазами.

Но Авдеев почему-то не испугался, а, наоборот, почувствовал себя врачом, которому почему-то вздумал перечить пациент:

– Нормальный подход. Вы больны – лечитесь.

– И это правильно, – раздался за спиной мужской голос, и Игорь, быстро обернувшись, увидел вошедшего в кабинет Мажарова. – Больна – лечись, нечего тут. Что случилось, коллега? – обратился Мажаров к Игорю.

– Пришел поговорить, а Аделина Эдуардовна без сознания, зато с температурой. Сделали жаропонижающее, я настаиваю, чтобы она домой ехала.

– Так, понятно. А пациентка, ясное дело, отказывается наотрез, – заключил Мажаров, подходя к столу и забирая у Аделины очки. – Собирайся, дорогая, едем домой. Доктор тебе назначил постельный режим.

– Матвей, я бы… – начала она.

Мажаров перебил:

– Давай не будем пререкаться, хорошо? Ты сегодня основательно вымокла, если не отлежишься – заработаешь бронхит, а то и хуже. Одевайся, поедем. А вам, коллега, спасибо за помощь.

Обернувшись к Игорю, Мажаров протянул ему руку.

– Извините меня за утреннее недоразумение, – попросил Игорь, пожимая ее.

– Какое? – вмешалась Аделина, так и не тронувшаяся с места.

– Которое касается только нас, – мягко ответил Мажаров. – Одевайся.

– А машина?

– Здесь переночует. Все, Аделина, хватит пререкаться.

Игорь почувствовал себя лишним – не хотел быть свидетелем того, как их властная шефиня вынуждена будет подчиниться воле мужа, а потому попрощался и вышел, плотно закрыв за своей спиной дверь.

Уже в ординаторской он выглянул в окно и увидел, как они идут по направлению к стоянке под большим черным зонтом, и Мажаров бережно поддерживает жену свободной рукой.

АделинаСентябрь

Матвей всегда умело скрывал недовольство. Я никогда не могла понять, что он чувствует на самом деле, какие эмоции испытывает.

Вот и сегодня, шагая рядом со мной к машине, он молчал, но я чувствовала – что-то не так. И дело вовсе не в том, что я простудилась и теперь он вынужден везти меня домой. В его напряженной походке, в отрешенном взгляде было что-то чужое.

– Ты сердишься? – спросила я на всякий случай, уже сидя в машине, хотя знала, что Матвей ни за что не скажет, как есть на самом деле.

– На тебя? Да, сержусь, – удивил меня муж, заводя двигатель. – Почему ты никогда не понимаешь с первого раза? Думаешь, мне очень хотелось отчитывать тебя на глазах у твоего подчиненного?

– Ой, так ты об этом… ничего страшного, подумаешь – муж выговорил жене за то, что больная на работе собралась остаться.