Видимо, там она и стояла, эта чертова шкатулка с брошью.

Закончив задавать вопросы, я встала, поблагодарила Игнатюка за ответы и собралась уходить, напоследок еще раз скользнув глазами по той самой третьей полке. Нет, мне не померещилось – там точно есть пространство, тогда как все остальные полки набиты плотно. И еще эта оговорка про племянника… Что-то здесь не так.

– Я не пойду вас провожать, прошу меня извинить, должен сделать важный звонок, – сказал Игнатюк, вставая из-за стола. – Юля откроет вам входную дверь. Всего хорошего, Надежда.

– Я пришлю вам текст на согласование.

– Не нужно, я вам доверяю.

А вот это показалось мне странным. После того как наш портал довольно резко высказался на тему его прошлого, я бы каждую статью, где упоминалось мое имя, штудировала бы лично на предмет несоответствий. А он отказался.

Я попрощалась и вышла, но, закрыв за собой дверь, невольно вспомнила поход к ювелиру и то, как Светка вернулась, чтобы подслушать, кому он будет звонить. Не знаю, с какой целью это сделала, но я не сразу пошла к лестнице, а, прижавшись ухом к двери, затаила дыхание.

– Максим? – раздался сиплый голос Игнатюка. – У меня сегодня была журналистка из «Новостей города», Краснова Надежда. Ты проверил бы, чем дышит. Да уж больно глазами по сторонам шныряла. Я наживку кинул, она заглотнула, а потом все озиралась, рассматривала. Как бы чего снова не вышло, хватит с меня этого идиота Игнашеньки. Телефон я продиктую.

Поняв, что больше ничего интересного не произойдет, а на меня объявили очередную охоту, я быстро спустилась по лестнице, нашла дверь и без помощи Юли выскочила на улицу, стараясь поскорее оказаться как можно дальше от этого дома.

ИгорьПостоянно копаться в прошлом – все равно что ехать в транспорте спиной вперед. Не видишь перспективы, не различаешь происходящего, только вглядываешься в то, что уже никогда не повторится. Но приходится делать это, пока живы призраки этого самого прошлого. Игорь злился на себя за то, что не смог преодолеть внутренний раздрай, не смог взять себя в руки и вызвал гнев Аделины и наверняка подозрения. Ну а как еще реагировать, когда человек то и дело пытается спихнуть одну и ту же операцию? Ведь Драгун была права, говоря об этом. Но Игорь не мог сказать ей, что вид подготовленной к разрезу женской грудной клетки вызывает в нем ассоциации, с которыми он ничего не может поделать.

После смерти отца в доме поселилось что-то такое, от чего Игорю постоянно хотелось убежать. Он начал заниматься футболом – только чтобы как можно меньше находиться в одном помещении с матерью.

Она не обвиняла, нет – напротив, проявляла чуткость и какую-то, пожалуй, чрезмерную заботу, словно старалась оградить Игоря от его же мыслей.