Можем опоздать на самолет. Но торопить ёжика — это подписать приговор нам обоим.

— Слушаю, Марк, — отвечаю начальнику службы охраны. Всегда беру трубку, потому что по пустякам он не звонит.

— Пану Адаму плохо было ночью, но уже все обошлось, — выпаливает, как пулемет, чтобы я не успел испугаться.

— Так, врачи из списка на месте? — выпрямляюсь я и телефон крепче сжимаю.

— Да, конечно, вызвали сразу, — рапортует Марк.

— Я вернусь уже к вечеру, — заверяю его и, подумав, добавляю. — Не один. Так что поручи комнату подготовить на втором этаже. Возле детской…

Думаю, Мике понравится. Она будет рада жить через стенку от Даниэля.

— Но… сейчас… — мнется Марк. — Там Пани Левицкая…

— Какого черта она вообще в особняке делает? — рычу и подрываюсь с места. — Что я тебе говорил?

— Приехала, когда пан Адам заболел. Она за ним ухаживает сейчас, — оправдывается он.

Понимаю, что это была воля деда, а ему перечить бесполезно. Но, мать их всех, я же приказал!

— Минус половина зарплаты, Марк. Еще одна ошибка — и я полностью сменю службу охраны, — угрожаю серьезно.

— Виноват, но…

Обрываю звонок, потому что из комнаты Мики доносится возмущенный вопль. Взметаюсь по лестнице вверх, распахиваю дверь и подлетаю к ёжику.

— Ян! — она шипит на меня, как дикая кошка. — Ты зачем телефон мой вчера отключил??? — тычет дисплеем мне в нос. — Тридцать пропущенных от Даны и сообщений куча, — лихорадочный вздох. — Она. Нас. Убьет!

Глава 9

Доминика

— Ты никуда не поедешь, — визжит Дана над ухом, пока я вещи собираю. — Не отпущу! — морщусь от ее звонкого голоса.

— Сеструль, милая, я все решила…

— В прошлый раз ты тоже так говорила, — меряет шагами пол. — А потом вернулась еле живая! Эти твари опять что-нибудь с тобой сделают, — воинственно смотрит на Яна и руки в бока упирает.

— Послушайте, Дана, — вступает в разговор он. — Я обеспечу абсолютную безопасность Мике и…

— Ты вообще молчи! — тычет в него пальцем зло. — Сначала допустил, что Мику чуть не убили…

— Дана! — становлюсь между ними.

Начинаю за Яна бояться. И удивляюсь сестре. Ее будто подменили: всегда тихой была, а теперь нападает, как тигрица.

— …а потом бросил на три месяца и забыл, — заканчивает фразу, через мое плечо Яну выкрикивая.

— Не бросил, — раздражается он и поясницы моей ладонью касается. — Все это время Мика под присмотром была. За ней следили мои люди.

— Вот! А я говорила! — победно вскрикиваю. — Мне не показалось, — и на Яна оглядываюсь, хмурюсь. — Только первую неделю, — уточняю.

Не знаю, что меня раздражает больше: сам факт слежки или то, что она прекратилась, будто я не нужна Левицкому стала.

— Нет, все три месяца. Просто пришлось быть осторожнее и незаметнее, — откашливается Ян. — Мика, прости, я не мог не убедиться, что ты в порядке.