"Пролог

— В вашей крови были обнаружены следы абортивных таблеток, — выдает гинеколог, ввергая меня в шок. — Слишком высокая дозировка. Зачем вы приняли столько? Посоветовались бы со своим врачом…

— Я не пила никаких таблеток, — отрицательно качаю головой.

Приподнимаюсь на больничной койке, недоуменно осматриваю себя. Тянусь рукой к животу, касаюсь нескольких широких пластырей, которыми заклеены порезы. Глаза на мгновение прикрываю.

Вчера я попала в больницу с резкими болями — и здесь мне стало хуже. Открылось кровотечение. После обследования меня направили на лапароскопию. А дальше… все словно в тумане.

Наркоз, чужие голоса, первые попытки подняться с постели, суета санитарок и медсестер. Я засыпала и пробуждалась, путаясь, где сон, а где реальность.

Немного пришла в себя лишь поздно вечером. Но мне так и не сказали, что со мной. Младший медперсонал темы избегал, будто приказ был скрывать от меня правду. А у заведующего Каминского закончилась смена.

Сумку и телефон забрали, мотивировав тем, что в палате интенсивной терапии нельзя. Я даже Яну позвонить не могла.

Ян… При одной мысли о нем сердце бешено стучит в ребра. Не унять чувства, хотя надо бы. Запретные они, неправильные.

И все-таки… Мне хотя бы голос его услышать. Я же одна здесь совсем. Впрочем, мне не привыкать.

Да и что бы я рассказала Яну? Как я всем лгала? Он и так в самых страшных грехах обвинил меня.

Нет, от него я помощи точно не дождусь.

— Если вы по каким-то причинам решились на медикаментозный аборт, — отвлекает меня от раздумий врач, — …то должны были проводить процедуру под строгим наблюдением гинеколога, — отчитывает меня.

Ошеломленно смотрю на него, только сейчас осознавая, в чем он меня подозревает. Считает, что я могла убить собственного ребенка?

— Нет, я не…

Фиктивный брак, нелюбимый жених, мнимая беременность. Я так много лгала, что и сама запуталась в собственном вранье. А теперь…

Я разбита и сломлена. В душе дыра, вместо сердца — растрескавшийся кусок льда.

— Я не собиралась делать аборт, потому что никогда не была беременной, — с трудом, но все же признаюсь я. — Я солгала всем своим родственникам. И понятия не имею, как в мою кровь попала эта дрянь, — взрываюсь под конец.

Мельком смотрю на бейдж доктора. Дежурный врач-гинеколог Яков Пашкевич. Точно помню, что меня оперировал не он. А сам заведующий отделением. Каминский, кажется. Зато, может, от этого доктора, что явился с утра на обход, я смогу наконец правду добиться.

Смотрю вопросительно, ожидая объяснений.

— К сожалению, эта, как вы выразились, дрянь вызвала необратимые последствия, — Пашкевич делает мучительную паузу. — Если верить анализам и узи, — пролистывает мою историю болезни.