Я молча наблюдала за тем, как он снимает рубашку и оставляет ее на подлокотнике кресла, как поворачивает коляску и направляется к кровати, как ловко подтягивается на руках и перебрасывает тело на постель. Странно, кстати. Помнится, когда я только увидела своего пациента, подобные передвижения давались ему сложнее. Или мне показалось?

Я наблюдала за Стейном и не могла понять, что чувствую, и в какой момент все зашло так далеко. Подумать только – всего несколько дней, а я умудрилась получить новую работу, стать фиктивной женой и сейчас собираюсь спать в одной постели с мужчиной.

Если уж быть точной – с почти обнаженным мужчиной! Надо же, как удивительно изменилась моя жизнь!

Перина ощутимо прогнулась под весом мужа, и я почувствовала его присутствие всем своим существом. Щеки опалило жаром. И не только щеки. Мне казалось, загорелась вся кожа. На руках, на груди, на ногах и даже на ступнях. А родовой кулон словно раскалился, обжигая шею. Стейн погасил ночник, но луна светила достаточно ярко, и темнота не смогла скрыть от меня устроившегося рядом мужчину. Крепкий торс, крупные руки, свободно лежащие поверх покрывала, поблескивающий на мизинце перстень.

Стейн не стал снимать брюки, обнажив только торс, но сейчас, в полутьме спальни, я воспринимала эту частичную наготу совсем иначе, чем днем, во время процедур. И сердце почему-то частило, захлебываясь собственным стуком.

– Темной ночи, София, – негромко пожелал Стейн и закрыл глаза.

Вскоре размеренное дыхание подсказало, что мой супруг уснул.

Я попыталась последовать его примеру, но, промучившись несколько часов, поняла, что заснуть все равно не смогу, и тихо вздохнула. Небо на востоке едва заметно посерело, предвещая скорый рассвет.

Со стороны дороги послышался скрип тележки молочника. Где-то вдалеке залаяла бродячая собака. Интересно, как она попала в фешенебельный квартал?

– Ну что вы там вертитесь? – Не открывая глаз, устало спросил Стейн, и мне стало неловко.

Мало того, что сама не сплю, так еще и мужу мешаю.

– Идите сюда, – неожиданно сказал лорд и притянул меня к себе на грудь так ловко, словно это не стоило ему никаких усилий.

– Отпустите, – попыталась возмутиться в ответ, почувствовав под щекой мягкие волоски на мерно вздымающейся груди.

– Какая же вы упрямая, – вздохнул Стейн, и не успела я вырваться, как он произнес какое-то непонятное слово и добавил: – Спите, Софи.

И я действительно уснула. И никакие сны меня больше не беспокоили.

***Пробуждение вышло странным. Непривычно мягкая перина, белоснежное белье, отчетливый аромат лаванды, к которому примешивался тонкий, едва уловимый запах, чем-то похожий на смесь апельсина и кедровой смолы.

Солнце ярко заливало комнату сквозь незашторенные окна, за которыми весело чирикали воробьи.