— Неважно, просто пора всем отдохнуть, — глупо увиливаю я, на что Ева многозначительно на меня смотрит: — Есть некие сложности на работе у Гордея, поэтому лучше будет, если вы пока отдохнете у моря вместе с семьей Кирилла.

Дочка пожимает плечами, но я даже через экран вижу тревогу в ее глазах.

— А вы?

Посылаю в нее улыбку, демонстрируя, что поводов для паники вообще нет.

— Я не могу бросить студентов, скоро им сдаваться, — театрально потираю ручки, на что Ева усмехается: — А отцу еще много чего нужно сделать…

На самом деле последнее полная правда. Однако, я вообще не имею представления что и как будет делать Гордей.

Причем во всех смыслах.

— С Пашей все нормализовалось? — уточняю про самочувствие, на что дочь кивает.

— Да, останется только разобраться с его мамашкой, — шепчет она грозно: — И по-хорошему, забрать его….

Закашливаюсь от последнего заявления и тут же беру стакан воды.

— Мам, все окей?

— Отец хочет забрать опеку? — интересуюсь как бы невзначай, на что Ева видимо куда-то уходит из комнаты.

Я же с судорожно с бьющимся сердцем жду продолжения. Нет, такой исход был вполне очевиден, там ведь женщина явно не в себе.

Просто я все равно не была к этому готова, хоть и теперь мне вообще должно быть все равно на то, как собирается жить Зарудный.

— Ну он прямо не говорил, мам. Но я подозреваю, что да, если она не остепенится, то разговор будет короткий, — озвучивает дочка, а потом на секунду замолкает: — А еще… Он по тебе очень скучает, мам.

Информация застает меня врасплох, и я поправляю челку, что лезет в глаза.

— Вечером как-то зашла к нему, а он уснул, а на телефоне твоя фотография приближена…

Размеренно дышу короткими вдохами и пытаюсь улыбаться дочери.

— Наверное, случайно задел, — озвучиваю, не желая принимать это за правду."

"Потому что в груди царапает так, что аж жжет.

— Мам, ну не глупи, папа любит тебя. Ума не приложу, как с этой связался, но ты для него…

— Ладно, Ев, давай, поедешь вечером в аэропорт, позвони, хорошо? — закругляю эту беседу, потому что лишь бередит мою боль, а Ева осознавая, что я делаю кивает, поджав губы: — Люблю тебя, милая.

Слышу ее глухое «я тоже», и она отключается. Прикрываю глаза, откидываясь на спинку дивана.

Когда же эта боль пройдет, или хотя бы не будет так нарывать? Будет ли когда-нибудь хотя бы нормально? Пусть не хорошо и не счастливо, но просто нормально…

Глубокие вдохи носом и выдохи через рот немного помогают прийти в себя.

Надо проверить домашние задания студентов, а работать абсолютно не хочется. Правильнее сказать, не могу я, потому что мысли только о детях. Кирилл отзвонился, что уже проводил своих в аэропорт. Они прилетят чуть раньше, чем Ева. Сам сын тоже отказался ехать, хочет помочь.