Усмехаюсь, но достаю свой ключ от Вольво и отдаю ей.

Сама же не совсем понимая, чего хочет Зарудный, остаюсь в замешательстве.

— Я хотел сказать, что всё в порядке, — начинает он: — Охрану отозвали, больше никому ничего не угрожает…

Вскидываю бровь, но я и так догадалась, учитывая, как резко все сорвались домой.

— И тебе тоже? — с ощутимым скепсисом спрашиваю, потому что знаю этого человека.

Глава 62. Гордей

Три года назад

Руки подрагивают. Я уже полчаса не решаюсь вскрыть конверт, который точно разделит мою жизнь на «до» и «после». Я намеренно оттягивал момент встречи с ребёнком, чтобы убедиться в том, что он мой.

Нельзя давать детям ложные надежды. Вдруг я не его отец, и Ольга врёт. Намеренно. Хотя она довольно легко согласилась на то, чтобы сделать тест. Значит, ей скрывать нечего.

Выдыхаю, делаю глоток ледяной воды. А лучше бы выпить виски. Но я пообещал Марте, что завяжу. И так много проблем было с алкоголем раньше, чтобы сейчас пошатнуть то хрупкое доверие, что есть между нами.

Его и так скоро не будет совсем. Я знаю, что тайное всегда становится явным — это закон жизни. И долго скрывать всё равно не удастся. Я должен быть готов ко всему.

Канцелярским ножом делаю ровный разрез сбоку. Остаются считанные секунды до правды. Я вытаскиваю плотную белую бумагу, свернутую пополам. Не спешу разворачивать, собираясь с духом.

Секунда. Две. Три.

Совпадение 99,99%. Что ж…

Откладываю тест в сторону, опуская руки и голову на стол. Лежу, почти не шевелясь, словно мёртвый. Сердце не прыгает и не скачет от волнения — наоборот, заводится в медленном ритме, готовое вот-вот остановиться.

Я должен сам ей сказать. Так будет правильно. Я обязан сделать это. Марта не заслужила жить во лжи. Не заслужила быть обманутой.

Но я знаю — я её потеряю. И это страшно. Почему-то в мире принято считать, что у мужчин не бывает страха, что мы можем всё контролировать, в том числе и свои эмоции. Но это не так. Нас просто учили, что нельзя показывать слабости, нельзя открывать свои уязвимые места.

А что делать, если по-настоящему страшно и больно? Проходить этот путь в одиночку? Тогда зачем вообще семья?

— Привет, любимый. Что-то случилось?

Она будто чувствует моё напряжение.

— Нет, просто соскучился, — начинаю издалека. — Как у вас дела?

— Как обычно: много работы, домашних забот. Ждём тебя на следующие выходные. Ева уже распланировала всю программу — куда пойдём, что будем есть… Как обычно, — Марта усмехается, а я улыбаюсь в ответ. Хоть она и не видит.

— Марта, — мой голос становится серьёзнее, — я хотел обсудить с тобой очень важную вещь. Это неправильно — делать это по телефону, но и ждать до моего приезда я не вижу смысла. В общем… Сейчас ты меня возненавидишь, возможно, проклянёшь, но молчать я не могу. У меня есть сын. Ему одиннадцать лет.