— Как ты? Как твои дела? — спрашивает он уже в лифте.

Как назло, вместо большого лифта приезжает маленький. И пусть два человека там спокойно поместятся — у меня всё равно как будто мгновенно развивается клаустрофобия.

— Работаю… Если ты о том звонке, то больше…

— Я знаю, — перебивает он. — Я всё тебе потом расскажу. Я в процессе, но тебя больше не побеспокоят. Гарантирую, — говорит он уверенно, а мне, как всегда, мало вводных.

— Не сегодня расскажешь? — интересуюсь.

Гордей улыбается — так по-прежнему, что это на долю секунды выбивает дух.

— Не сегодня, Марта, — с печальной улыбкой отвечает.

Звучит сигнал остановки, и я, кивнув, выхожу, оглядываюсь на него.

— Для начала... — вдруг, как юнец, лукаво смотрит: — Знаю, что тебе неважно, что я думаю, но ты чертовски красива. Я давно тебя не видел и… не мог отвести глаз, как только ты из машины показалась.

С неким упрёком смотрю на него. Однако по-женски я чувствую это разливающееся тепло. И ничего с собой не поделаю — оно просто есть.

— Это явно не то, — озвучиваю я с полуулыбкой.

Мы движемся дальше по коридору.

— Ты возобновил лечение? — наконец спрашиваю то, что крутилось на языке, но я всё оттягивала момент.

Включаю свет в прихожей, указываю раздеваться. Хотя это так глупо — он ведь жил здесь и всё знает.

— Я недавно в городе. Точнее — с сегодня.

Он оставляет своё пальто и, вопросительно вздёрнув бровь, спрашивает:

— Гостиная или кухня?

— Гостиная…

Мы движемся туда, а когда я в ожидании сажусь на диван, он выбирает сесть на ту же половину, но значительно дальше, чем когда-то раньше.

— Если что-то захочешь…

Гордей отрицательно качает головой, и его лицо приобретает рабочий вид. Так я называла все те моменты, когда включался Зарудный не муж — а Зарудный — важный человек."

"— Это было не простое решение, и я считаю, что ты должна знать. Даже несмотря на наш развод. — сосредоточенно начинает мужчина: — Ты абсолютно, услышь сейчас, пожалуйста, абсолютно ничем не обязана и ничего не должна…. — в растерянности слушаю, а сама тем временем в уме перебираю варианты, о чем он: — Это полностью моя ответственность.

Одна из догадок после этих слов выбивается сильнее всего. И я уже знаю, что это про Пашу.

— Твой сын? — глухо я спрашиваю, на что Зарудный кивает.

— Да, Марта. Я перевез его в Москву. — холодным душем звучат слова.

Но, если ведь посудить, разве раньше я об этом не думала…?

Облизываю пересохшие губы, и на долю секунды отвожу взгляд в сторону.

— Хорошо, — наконец, звучит мое глухое: — Вы будете жить…

— Я намерен найти опытную и профессиональную сиделку, он, конечно, будет жить со мной.