Я тебе обещаю. Было и было. Жаль, конечно, что ты не помнишь… Потому что мне было очень хорошо. И да, не знаю, может, твоя совесть чуть очистится, но ты называл меня её именем.

Блядь… От этого факта становится совсем тошно.

— Я приготовлю завтрак. Поешь, а потом уходи.

На завтрак я, конечно, не остаюсь. Наспех натягиваю на себя костюм и вылетаю пулей из этой квартиры.

Я чертовски облажался. Я просто хочу сейчас услышать её голос.

Набираю её, и после трёх гудков слышу родной голос.

— Да.

— Моя девочка, я хотел сюрпризом, но сегодня прилечу. Ждите меня.

— Правда? — в голосе море надежды.

— Правда, — выдыхаю. Господи, как же мне хуёво на душе. Никогда такого не испытывал. Хочется кричать во всю глотку от боли. От боли, что я предал самого лучшего человека на свете. — Я очень тебя люблю. Прости.

Прошу прощения за всё, что можно.

— И ты меня, — мягкий голос с нежностью, — я вспылила. Устала. Приезжай скорее.

Мы прощаемся. И я просто молю всех богов этого мира, чтобы сегодняшняя ночь стерлась из памяти не только у меня. Ольга должна всё забыть. Я должен быть уверен в том, что она исчезнет.

Она должна пропасть, словно её никогда не существовало.

Глава 57. Марта

Устала сегодня как собака. Целый день был забит, плюс — день открытых дверей. В общем, измотал и полностью вымотал. Поэтому, когда я наконец уже в сумерках подъезжаю к дому, даже не заезжаю в паркинг, а бросаю машину во дворе.

Я даже детям сегодня не смогла позвонить. Кирилл и Ева уже вторую неделю отдыхают у моря, и я рада, что их не тревожат никакие мысли. Хотя у дочки часто проскальзывает имя её новоиспечённого брата, но в остальном им как будто и самим не мешало сбежать от забот.

Помогло бы это и мне — я бы тоже так сделала.

Да только знаю ведь себя — едва ли это когда-то давало передышку. Мой мозг не способен выключаться, он постоянно держит информацию — то ли профессиональная деформация, то ли просто характер такой. Со своими тараканами, как говорится.

Пишу сообщение Еве, оставаясь за рулём, и прошу поцеловать внука от меня. Даже несмотря на то, что с Евой мы практически ежедневно на связи, мы не говорим об её отце.

Само собой оно так получается или намеренно — я не могу знать. Просто это будто уже не имеет значения. Хотя, признаюсь, я шла к этому — но осознавать это действительно тоскливо.

Да, я не плачу в подушку. Хотя я тоже человек, и порой, увидев, например, фото на стене, меня пробивает на эмоции. Я словно застываю, глядя на нас — улыбающихся с семейного праздника или просто случайно пойманный кадр."

"Чтобы этого не испытывать, я, конечно, сняла всё, что могло бы напоминать о нас. Но я живу там, где мы писали нашу историю. Да и разве возможно за несколько месяцев вылечиться? Я считаю — нет. Особенно когда у вас столько всего за спиной.

Сердце всё ещё болит.