В седьмом классе я почти месяц провела в больнице из-за осложнений после гриппа, когда у меня выявилась аллергия, и я слегла с отеком Квинке.

Я проморгалась, чувствуя, как резь в глазах от яркого света пропадает, и оглянулась медленно по сторонам. Сбоку стоял аппарат, подключенный к моему сердечному ритму, и при этом раздражающе пикал. У окна же сидела медсестра, копаясь в телефоне. Как только пиканье усилилось, она подняла голову и заметила мое пробуждение.

– Вы очнулись, – улыбнулась она облегченно и положила телефон в карман халат. Ей явно было скучно сидеть тут и наблюдать за мной. – Как себя чувствуете? Врач сейчас в соседней палате. Я предупрежу его, и он придет к вам, как освободится. Давайте я пока проверю ваши показатели. Если они в норме, то запущу к вам посетителя. Ваша мама так переживала, когда узнала о произошедшем, но вы не волнуйтесь, со многими такое бывает.

Я никак не могла сообразить, что она несет, так как после пробуждения еще не полностью пришла в сознание. Медсестра была слишком болтливой, а я и в обычной жизни плохо улавливала речь таких болтушек.

– Голова не болит? Давление в норме, так что вам еще повезло, что муж ваш сразу среагировал и сам вас привез. Скорая сегодня в аврале.

Муж…

Гордей…

Воспоминания разом навалились на меня, придавливая к кушетке, и я зажмурилась, чтобы не расплакаться. Я всё еще не знала, что с моим ребенком, и боялась впасть в истерику.

– А как… Мой малыш… Я…

Я открыла глаза и опустила глаза, пытаясь по простыне понять, есть ли у меня всё еще живот.

– Вам повезло, говорю же. Просто плацента отслоилась от матки. Такое изредка, но бывает.

Я опустила руку и ощутила, как ребенок толкнулся пяточкой мне в бок. Было больно, так как он задел ребра, но я была так рада ощутить эту боль, что едва не расплакалась.

– Я тут уже лет десять работаю, чего только не видала.

Медсестра еще что-то сказала, а затем вышла, после чего в палату вошла моя мама.

– Солнышко мое! – охнула мама и подскочила ко мне, хватая в ладони мои руки. – Ты не представляешь, как я испугалась, когда узнала, что тебя в критическом состоянии увезли в больницу. Хорошо, Гордей сразу же мне позвонил, попросил приехать, опасался, что случится самое страшное, и я тебе понадоблюсь.

Я еле сдержалась, чтобы горько не усмехнуться. Он явно понимал, что, если бы из-за него и его похождений я потеряла ребенка, то он бы был последним человеком на земле, которого я бы хотела видеть.

– А что он сказал тебе, мам?

Я очень надеялась, что он проявил благоразумие и не стал говорить о том позоре, которому я стала свидетельницей. Слишком унизительно, чтобы мама об этом узнала. Не хочу ее беспокоить лишний раз и разбивать ей сердце.

– Ах да, солнышко, ты же не помнишь, наверное, ничего.