Я стояла, как вкопанная, и молча наблюдала за тем, как мой любимый муж получает удовольствие. Никогда еще в постели я не слышала, чтобы он так мощно рычал и издавал подобные животные стоны.

Словно со мной он всегда сдерживался, а сейчас дал себе волю.

Его рубашка валялась неподалеку на полу, а брюки вместе с трусами были спущены до колен. Женские острые ноготки с пошлый алым маникюром впивались в его спину, оставляя там кровавые борозды.

А ведь я давно не видела его раздетым. Каждый раз, когда он приходил с работы, уходил переодеваться в гардеробную. Так что передо мной представал либо в рабочем костюме, либо уже в пижаме.

Скрывал отметины своей любовницы. Не удосужился даже запретить ей царапать его, чтобы жена не увидела ее следов.

От этой сцены стало еще более мерзко, хотя меня и так тянуло блевануть на пол.

– Вот так, детка, я уже, – зарычал вдруг Гордей и ускорился, распуская руки и громко шлепая чужое тело.

Я прикрыла глаза, желая отгородиться от этой грязной сцены, но продолжала стоять на месте. Я хотела испить эту боль и унижение сполна. Чтобы никогда больше не доверять мужчинам.

Мой мир разлетелся на осколки буквально за несколько секунд.

Вместо сердца зияла пустота, а вместо любви остался один лишь пепел.

Вскоре музыку отключили, и я открыла глаза вновь, наблюдая за тем, как Гордей неспеша натягивает брюки.

Его секретарша сползла со стола и увидела меня первой. Застыла с выпученными глазами и не спешила прикрываться. Глаза невольно скользнули по ее идеальному стройному телу, и в сердце укололо завистью. Так вот чего хотел Гордей и на что меня променял.

– Гордей, – прошептала Аня и посмотрела на него с паникой во взгляде.

– Гордей Владимирович, Анют, мы же договорились соблюдать субординацию. Не привыкай к фамильярности, еще выскочит при моей жене. Свою Соню я люблю и разводиться не собираюсь, ты же помнишь мои условия?

Голос его звучал угрожающе. Никогда еще я не слышала, чтобы он разговаривал со мной в подобном тоне.

– Твоя жена… – растерянно произнесла секретарша, кажется, не обратив на его слова внимания.

Он натянул на себя рубашку и шлепнул ладонью ее по обнаженным ягодицам, и этот громкий звук заставил меня, наконец, вскрикнуть и тяжело задышать.

Гордей напрягся и резко развернулся, стремительно бледнея при виде меня.

– Соня, – просипел так, будто его горло резануло, и он потерял голос.

Он шагнул ближе ко мне, но я вышла из оцепенения и отшатнулась, в ужасе глядя на предателя мужа. Он увидел мою реакцию, и на его лице было написано сожаление.

– Что ты тут делаешь, Сонь? Ты же сказала, что будешь в больнице.