Не все домашние роды заканчивались успешно, а худшего своему малышу я не желала.

Он должен родиться здоровенькими и крепеньким, и я бы навсегда возненавидела себя, если бы из-за моей обиды на мужа мой ребенок пострадал бы во время родов.

Я бы всю жизнь винила себя, ведь никакая измена этого не стоит.

Говорить всего этого я не стал,а чтобы не обижать бабушку. Они с дедом были сторонниками деревенской жизни и считали, что врачи – это коновалы, которые только и рады пичкать нас таблетками, чтобы следующие поколения рождались с отклонениями.

– И правильно, что к нам приехала ты, внучка, рожать. Нужно на свежем воздухе в деревне рожать, а не в этом вашем городе, где всё так загазовано и грязно, поэтому столько инвалидов рождается и больных детей. Люди вот живут в этих своих многоэтажках и даже не замечают, как врачи их травят. Это же политика государства, чтобы уменьшить количество людей. Голод по всему миру, разве не смотрели по телевизору?

Я как в воду глядела, поскольку дед поднялся с погреба с банкой соленых огурцов и снова начал ворчать, обвиняя государство во всех смертных грехах.

Я особо не вслушивалась в его слова, ведь часто их слышала, но при этом смотрела на банку, жадно глотая слюни при виде продолговатых солененьких огурчиков.

Видимо, беременность давала о себе знать, поскольку всё, чего я сейчас желала, так это откусить соленый огурчик.

– Всё, хватит болтать, дед. Дай девочке покушать, не видишь, она голодная с дороги, – заворчала на деда бабушка, и они начали ругаться, не обращая на нас внимания.

Мы с мамой переглянулись, а я начала понимать, почему в моем детстве, когда еще был жив отец, мы приезжали сюда довольно редко. Перед глазами вдруг калейдоскопом возникли воспоминания, когда дед постоянно ругался на отца и требовал, чтобы мы всей семьей переехали к ним в деревню и помогали им по хозяйству. Каждый наш приезд заканчивался сильным скандалом, и я, заплаканная, сидела на заднем сиденье машины, пока мы ехали обратно домой. Так продолжалось до тех пор, пока маме не надоело, что они портят мне психику, и с тех пор отец ездил в деревню один. Пока не умер…

Вспомнив обо всем этом, я начала сильнее скучать по папе и едва не всхлипнула, удержавшись в последний момент.

– А ты, Машка, у нас непогоду пережди. Сегодня, говорят, всю ночь лить будет, гроза и туман намечаются. Как бы ураган не прошелся, как лет двадцать назад, – произнес дед и сел напротив нас.

За окном и правда лил ливень, начавшийся сразу после нашего приезда. Так что я была рада, что мама и без того решила остаться до утра, пока погода не устаканится, поскольку я бы всю ночь переживала, думая, как она доехала обратно в город мало того, что в такой темноте, так еще и под дождем.