У меня есть образование, правда, ни дня по нему не работала, надо вспомнить что к чему. Стать более независимой и самостоятельной, выйти на работу. И что? Строить карьеру и забить на семью? Сдать Каринку няне?.. Куда ни глянь, ничего хорошего.

Мама встречает целой горой жареных пирожков с мясом и картошкой. Каринка сидит за столом и уплетает уже второй.

— Ма, холестерин же, — вздыхаю."

"— Иногда можно, — отмахивается она. — Ну что, как отдохнули? Марик что с тобой не приехал, я на него тоже жарила.

Меня бросило в пот. Мама — как ищейка, всегда докопается до правды, если что-то заподозрит.

— Его к руководству вызвали. Я на него возьму. — Надеюсь, улыбка вышла настоящей. Марат ещё не прилетел, его рейс — вечерний.

— Конечно, возьмёшь, я что, зря у плиты стояла? Мы с папой столько не съедим.

Обсуждаем с мамой её любимый сериал, на время отвлекаюсь. Мирно, тихо и уютно. Если сбросить сюда бомбу с изменой Марата, что случится? Смотрю на Каринку: волосы светлые, мягкие, глаза голубые, так на папу похожа… Сглатываю комок. Не хочу возвращаться, но надо.

— Может, хоть на выходные приедете? — Мама провожает в коридоре.

— Не могу, ма, мы уже с Беловыми договорились.

Точно. Боулинг. Юлька к тому времени будет знать. Будет же, да? Я же ей расскажу? Или сделаю вид, что всё в порядке?

Когда ключ поворачивается в замке, застываю. Готовила ужин — было бы подозрительно, что не встречаю вкусняшками. Колышется воздух, знакомый аромат проникает в нос. Марат подходит, обнимает со спины, целует в висок.

— М-м, рубленные котлетки. А на гарнир что, пюрешка? Мась, я тебя люблю!

Губы с трудом растягиваются в улыбке. Веду плечами, сбрасывая его руки.

— Иди переодевайся, а то форму провоняешь.

Физически больно находиться рядом, потому что он — прежний. Для него ничего не изменилось, для меня изменилось всё.

Глава 4

Алёна

Москва. Придумал же. Что я там забыла? У меня тут друзья, родные, а там что? Возможности? Смешно. И всё же двигаться надо. Может, переезд — тот самый шаг, что от Марика уже четыре года жду.

С детства не верила в сказки. Отца в последний раз видела в пять, мама была постоянно в поисках женского счастья, я — у бабушки. В итоге у мамы три брака и ещё двое детей, а у меня — дом от бабушки, которая переписала всё на меня перед смертью. Скандал тогда был тот ещё, до сих пор с мамой и братом с сестрой не общаемся. Плевать. Бабушка учила: жить в первую очередь для себя надо. И думать о себе. Говорила: не смей на писюн молиться! Их много, а ты одна. Если у мужика между ног висит хобот (а зачастую и вовсе хоботок), это не делает его повелителем Вселенной. Мудрая у меня была бабушка. До сих пор больно.

Цену себе я всегда знала, и когда согласилась любовницей Марика стать — тоже.