Совсем незнакомые люди комментируют, поначалу это было странно. Теперь привыкла. Они как моя большая семья. Что будет, когда узнают? Сколько жалости польётся? Сколько злорадства? А она, она тоже на меня подписана? Наверняка. Я бы подписалась. Я бы не стала спать с чужим мужем. Никогда.

Горло болит от спазмов, в висках пульсирует. Кое-как поднимаюсь, бросаю взгляд в зеркало. Кошмар. Макияж превратился в уродливую маску, глаза красные, нос тоже. Жалкая. Не то, что та красавица, которая сейчас спит с моим мужем. Не буду сейчас об этом думать. Иду в ванную, раздеваюсь. Какая она в постели? А я? Выходит, я никакая, раз он налево пошёл. Не давала того, то хочет? Как там Юлька говорит: плохо сосала?

К сексу у меня особое отношение. Юлька говорит: надо быть проще. Но почему я должна в подробностях обсуждать, что и как у нас с Маратом в постели? Это только муж должен знать, и точка. Всегда казалось, ему со мной хорошо. Нет, не мог он притворяться, я отлично знаю, какой он, когда на пределе. Когда двигается мощными, плавными толчками. Заботливый: кончать с ним на первый год начала, до этого не знала, что за зверь такой — вагинальный оргазм. Терпеливый: никогда не оставляет не удовлетворённой. Всегда считала, что мне повезло с мужем во всех планах. Повезло, это я оказалась бракованной.

Выхожу из душа с прежней тяжестью на сердце. Кто сказал, что вода помогает? Может, только если в ней утопиться. В нашей спальне слишком много Марата. Панно из фотографий над кроватью: мы вместе их выбирали. Его книга на тумбочке: я так часто смеюсь, что он мамонт, который не успел вымереть и поэтому до сих пор читает настоящие книги. Стакан с водой…

Ночь проходит в бреду. То проваливаюсь в сон, то выныриваю. Лихорадочные обрывки воспоминаний путаются с реальностью. Нормально засыпаю только на рассвете. Просыпаюсь развалиной. Надо ехать к маме, забирать Каринку, но банально не могу заставить себя сползти с кровати. По плану я должна была забрать дочку завтра, и этот день стирается из памяти.

Я не из тех, кто упал, встал, отряхнулся и пошёл дальше. Мне надо пережить, переварить, смириться. Смириться, что я опять не нужна. Когда Костя бросил после двух лет отношений, думала, умру. От хороших не уходят, уходят от плохих. Так мама всегда говорила. А ещё: что женщина должна ценить мужчину, что мужчина всегда прав. Наверное, поэтому и прожила с папой так долго — характер у него тяжеловат. Но именно папа тогда сказал, что Костя — мудак, который просрал своё счастье. Мама тогда только губы поджала. И я была с ней согласна: сама виновата. Тогда была, теперь тоже.

Если мы с Маратом разведёмся, кому я буду нужна? Кто захочет разведёнку с прицепом? Я останусь одна до конца жизни.

Бред. Мы не в Средние века живём! В голове звенит голос Юльки.