И я буду делать всё, чтобы Каринка как можно скорее отпустила боль от предательства и снова начала открываться Марату.

Сама его не слышала и не видела с того разговора. Прислала мировое соглашение по почте, чтобы ознакомился. В ответ получила согласие всё подписать. У нас встреча во вторник у адвоката. Ещё немного, и стану свободной. От родителей ни слуху, ни духу. Ищу в себе чувство вины, не нахожу и мелочно радуюсь.

— А если ты заведёшь другую семью? — вдруг спрашивает Каринка.

— Ну, — смеюсь, а перед глазами Алекс. — Пока я не планирую её заводить.

— А если? — упорно давит она. Неужели видела нас с Алексом, или кто-то рассказал?

— Без «если», Карин. Я могу встретить и полюбить другого мужчину, а ты — принять или не принять его.

— Если не приму, ты не выйдешь за него замуж?

Слишком серьёзный разговор у нас получается. Но очень важный для будущего, даже если Каринка его не запомнит. Проникновенно смотрю в глаза. Говорю серьёзно:

— Нет, не выйду. Но это не значит, что расстанусь.

Дочь серьёзно кивает. Надеюсь, этого сейчас достаточно. Кажется, этого даже более, чем достаточно.

Глава 35

Агата

Ветер пахнет морозом, колкие снежинки срываются с низких туч. Чувствую себя героиней голливудского фильма, застывшей на огромной лестнице Нью-Йоркского суда. По факту стою у неприметного входа и сжимаю сумочку, в которой лежит свидетельство о расторжении брака и паспорт со свежим штампом. Не верится, но всё прошло спокойно. На алименты подавать не стала: Марат сказал, что будет платить. Не будет — всегда успею подать, но в нём не сомневаюсь. Их отношения с Каринкой не стали пока лучше, но постепенно сдвигаются с мёртвой точки. Знаю — он пишет ей каждый день, присылает фотографии из интересных мест, как раньше делал. Она отвечала, сейчас молчит, но читает исправно. Вижу, как светится, когда приходит сообщение. О брате пока не сказала ни слова. Да и я не говорю, потому что рассказывать нечего. Мне не интересно смотреть на его вторую семью. Не знаю, где он сейчас живёт и чем, с ними или нет. Хотя недавно встретила Карена, и он намекнул, что Марат один. Может, в квартиру родителей переехал? Порой беспокойство прорывается, порой горько — когда слышу обрывок музыки, фразу, кадр из фильма, и перед внутренним взором прошлое. Недалёкое, счастливое.

Крепче сжимаю сумочку, улыбаюсь, замечая Алекса: стоит, подпирая машину. Ветер треплет волосы и длинные хвосты тёмно-зелёного, в тон глазам, шарфа. Делаю шаг, когда окликает ровное:

— Агат.

Оборачиваюсь, смотрю на Марата. Он не выглядит подавленным, впрочем, довольным не выглядит тоже. В суд пришёл по форме — скоро вылет. Завладел вниманием почти всего женского персонала суда, но ни на кого не обратил внимания. Не демонстративно игнорировал, а просто смотрел сквозь.