Как тебе не стыдно, Дарья Ивановна? У человека горе, а у тебя развратные мысли в голове. Стыд тебе и позор! Да и давай смотреть правде глаза. Если он и раньше на меня не смотрел, тогда, когда я была юна и в самом соку, то сейчас и подавно не станет.

— Не за что, — отвечаю я.

От мысли, что этот мужчина будет спать со мной через стенку, меня моментально бросает в жар. А от того, что он биологический отец моего приёмного сына, окатывает холодной волной. Сашка ведь не знает, что он приёмный. Я не хотела, чтобы он рос и чувствовал себя каким-то неполноценным. Тем более, что родственников у него совсем нет. Каринкина мама, но она же Сашина бабушка, была из приюта. Отца у нее не было. Нет. Он, конечно, где-то был. Но его никто и никогда не видел. Единственное, что мы ему сказали, что Виктор ему не родной папа. На этом настояла моя бывшая свекровь. Я была не против. Главное, что он растёт с мыслью, что у него есть мама! Которая его любит и всегда защитит. Мы усыновили Сашу совсем маленьким. Ему было шесть месяцев. Он только начал сидеть. Смешнючий такой был. Похож на пухленький пирожок. Сколько всего мы вместе прошли, страшно вспомнить! Зубы. Прививки. Первые сопли. Первую температуру. Ой! Потом бесконечные болячки, которые он носил из детского сада. Ветрянка. Стоматит. Ротавирус. Я из больничных не вылезала. Благо, что Виктор сразу же уезжал к маме, когда ребенок в очередной раз заболевал. К слову, его мать и помогла нам с усыновлением. Поэтому я с ней никогда не спорила и не перечила ей.

Убрав все осколки, я иду в гостиную. Достаю из шкафа чистый комплект белья, одеяло и подушку. Набрасываю поверх покрывала простыню. Заправляю одеяло в пододеяльник.

— Иди, Влад, — тихо зову мужчину. — Твоё ложе готово, — улыбаюсь, немного расслабившись и выдохнув. — Ты уж извини, но будешь спать только на одной половине, ибо этот диван такой старый, что я его даже разложить боюсь.

— Ну что ты! Это же царская постель! — пытается шутить в ответ.

Влад расстёгивает рукава рубашки и по-домашнему подкатывает их в три четверти. Мужчина выглядит измотанным и усталым. Немного смущаясь и держась на расстоянии, я оставляю его в покое и возвращаюсь в спальню.

4. Доброе утро, Добров!

Влад

Просыпаюсь от дикой головной боли и не сразу соображаю, где нахожусь. Голова гудит, что церковный колокол. В глазах как будто кто-то песка насыпал. Во рту всё пересохло. Вчера эта анестезия меня плохо брала, а сегодня такой дикий отходняк. Чувствую отвращение к самому себе.

Дааа… Давно я так не пил. Сейчас бы домой и в холодный душ. А потом стакан айрана залпом, чтобы немного отпустило. Но минус в том, что я не дома. Как же все болит! Это, наверное, уже старость. Никотин и алкоголь — убойный коктейль.

Опускаю ноги на пол и понимаю, что встать я пока не в состоянии.