Давно ничего сам не делал, но ради тебя вспомню.

Оборачиваюсь и замечаю, как он мне подмигивает.

Странные творятся дела.

– Ты надолго в Челябинск приехал? – полностью игнорирую его предложение о помощи.

Ильяс передергивает плечами. Мимикой давая понять, мол, как пойдет.

– Пока не знаю. Не думал над этим. Если понравится – задержусь. Покажешь мне город? – вскидывает бровь. Его цепкий взгляд ко мне прилипает.

Ежусь невольно.

– Тут, я понимаю, зима! – продолжает пространство собой заполнять.

Отмечаю, что у Ильяса и Марата темперамент разный.

Последний, скорее, дотронется, погладит, поцелует в макушку.

Болтает без дела нечасто.

– Уже весна, – слабо улыбаюсь. Мне непривычно с ним такие бессмысленные беседы вести. Мы не приятели. Он брат моего без пяти минут бывшего мужа. О какой семье и родстве речь.

– Я о том же. Весна, а снег лежит до сих пор. В Москве болото уже. Ты как, не скучаешь?

Не могу понять, к чему эти вопросы с глубоким заходом, поэтому в лоб спрашиваю.

– Ильяс, тебя Марат попросил приехать? Что ему нужно?

Хасанов в лице меняется. Оно становится жестким. После – непроницаемым.

Встретившись взглядом, понимаю, что веселость в нем испарилась.

– Я не мальчик у него на побегушках, – произносит холодно. – И вообще, Аврор, если бы он хотел узнать, как ты, сам бы приехал. Или хотя бы позвонил тебе, но что-то мне подсказывает – ни того, ни другого он не делал.

Прав ты, Ильяс! Но какого черта ты тут делаешь тогда?

Неужели нельзя меня в покое оставить?!

– Я не это имела в виду! Но твое появление для меня неожиданность, – стараюсь, чтобы мои слова не звучали как извинения.

– Я беспокоился, Ро. Узнал, что у тебя на работе случилось, и решил приехать проведать.

Почему ты не позвонила? Я бы помог вопрос решить. Рты всем позакрывать. Надо было просто позвонить.

Тоже мне – рыцарь.

– Не хочу обсуждать это, – мне глубоко неприятно, что Ильяс в курсе, а быть может, и вовсе видел те чертовы фото!

Хоть головой бейся об стену, да только разве это поможет?!

Понятно, что в современном мире взломать можно всё. Да и вообще, мне, как учительнице, делать подобные кадры неэтично, но я свято верила – они предназначены только для мужа.

Меня в краску резко бросает. Жалею, что с Маратом максимально открыта была.

Думала, что так и должно быть в семье.

Мы с ним доверяли друг другу.

– Аврор, я не виноват, что Марату хватило ума девке своей показать ваши с ним фото, – неожиданно запястье мое обхватывает. – Только идиот мог обидеть тебя, променяв на шлюху."

"Глава 28"

"– Ильяс, мне это неинтересно, – произношу строго, как с нашкодившим учеником разговариваю. К счастью, имеется опыт грозно вещать.

Вырываюсь из его захвата. Отхожу на несколько шагов и, заведя руки за спину, скрещиваю их, запястья пальцами обхватывая.