Как сильно мы её раздражали, я осознала, когда Марата забрали. Если сверстники меня не трогали, то Наталья Викторовна не упускала возможности уколоть. Как бы невзначай роняла фразы, мол, он сейчас без тебя неплохо развлекается, совершенно не вспоминая.

Сейчас, в двадцать пять, я могу ей лишь посочувствовать. Глубоко несчастный человек. Настолько не удовлетворена своей жизнью, что за счет детей поднимает самооценку. Да только всё без толку.

А в пятнадцать я этого не понимала.

Когда живешь в очень суженном социуме, мир воспринимаешь через призму тех, кто тебя окружает.

А каким его можно ощутить, когда вокруг люди-гиены?

Подружки-коллеги у неё такие же были.

Когда читаю статьи о том, что сейчас в детских домах жизнь иначе проходит, радуюсь за детей, хотя и не верю особо.

– Да, малыш, твой папа нас не вовремя кинул, – говорю, поднимаясь на ноги.

Заснуть у меня больше не выйдет.

Неприятно осознавать, но расставание с мужем подтолкнуло меня к перманентной меланхолии. Умом понимаю всё, но поделать ничего не могу.

Но есть и отдушина, так сказать, светлое пятнышко на фоне серых однотипных будней.

Я представляю, что будет с Маратом, когда он о сыне узнает.

По законодательству в графе «отец» запишут его. И никак иначе. Забеременела я, будучи в браке. Положенные сроки не вышли.

Предвкушаю размер того тротила, что рванет.

Мало мне не покажется, но надежда на то, что ему будет больно, меня согревает.

Он хотел стать отцом. Тем более, сын. Наследник.

Я часто думаю о том, смог бы он побороть свою похоть, если бы знал о беременности, или всё равно тайком таскался по бабам?

В любом случае камень с моей души упадет, когда Марат всё узнает.

Одни и те же мысли крутятся в голове день за днем… Как вообще домохозяйки живут? Я готова на стены лезть от тоски и однообразия лютого.

Приняв душ, готовлю завтрак.

– Тебя разнесет, – произношу вслух, к себе обращаясь.

Отродясь у меня не было лишнего веса. Да и не ела я никогда по шесть раз на день.

Напоминаю себе поискать фитнес для беременных, желательно поближе к дому, потому что ходить тоже лень. Замкнутый круг.

– Ты родишься, и жизнь станет прекрасной, – касаюсь рукой живота. Того места, где, как мне кажется, прячется маленький человечек. – Если ты хотя бы немного на папу будешь похож, я похудею быстро.

Эйфория, перемешанная со счастьем и нескрываемым удовольствием, растекается по венам каждый раз, когда малыша себе представляю. Самый лучший подарок.

Ближе к обеду собираюсь на прогулку. Одеваюсь так тепло, что в самом конце, уже завязывая шарф, бормочу словечки не очень приличные.

Надо было всё же Геленджик выбирать.

Открываю входную дверь и отшатываюсь, потому что натыкаюсь на крупную мужскую фигуру, стоящую на пороге."

"Глава 27"

"– Ильяс? – не могу скрыть своего удивления.