Виталий Семенович, подав мне воду, не занимает свое привычное место со стороны «шляпки», а садится в «ножке» напротив меня. Опускает руки, сцепленные в замок, на столешницу.

– Аврор, ты ведь понимаешь, что жизни тебе в стенах школы теперь не будет, – произносит мягко, но подтекст бьет наотмашь.

– Почему? – спрашиваю, хотя прекрасно понимаю, о чем он говорит.

Я посмотрела всего несколько скринов. Не полностью обнаженная, но грудь на нескольких фотографиях видна отчетливо. Возможно, он и не самые откровенные фото мне показал.

Зачем это Марату?! Мало мне унижений?!

Мозг плавится, ничего не соображаю.

Выход, наверное, есть, но я его не вижу совсем. Сбежать хочется и поплакать в укромном уголочке.

Чувство стыда опаляет кожу. Понимаю, что ничего плохого не сделала – всё, что происходит между людьми, состоящими в отношениях – допустимо. Но как же немыслимо больно осознавать, что доверилась не тому человеку.

Борисов вздыхает.

– Надо ли мне тебе говорить, что все старшеклассники, увидев снимки, их сохранили. Родители многие, я уверен, тоже. Представь, какой на тебя…прессинг начнется. Ты готова к такому, Аврор? Тебе оно надо? Ты молодая красивая девушка.

Тебе ещё деток рожать. Зачем трепать себе нервы зазря? К тому же твой муж не хочет, чтоб ты работала, это ли не повод задуматься. Может, стоит подумать об увольнении?

– С чего Вы взяли, что муж против моей работы?

Оно так и есть, только я никогда с коллегами не обсуждала его отношение.

Мой собеседник старается сохранять спокойствие, но я улавливаю изменения в его энергетике. Виталий Семенович отводит глаза в сторону, стараясь слова подыскать. Неловко ему.

– Это он попросил меня уволить? – произношу, нервно сглотнув.

– Не сейчас. Мы с Маратом Дамировичем общались по поводу тебя некоторое время назад. Он беспокоился из-за твоей излишней нагрузки. Но, Аврор, я и помыслить не мог, что дело будет таким кардинальным методом решаться. Знал бы – уволил бы тебя сам.

Закрываю ладонью лицо и откидываюсь на спинку стула.

Всё внутри в натянутую струну превращается, дотронься – задребезжит. Как так могло получиться, что, прожив с мужем семь лет, я не поняла, что он за человек на самом деле.

От одной мысли о Марате меня мутить начинает.

Расставаясь, он решил разрушить всё подчистую, чтобы точно запомнила и осознала, что перечить ему не стоит.

Совсем недавно я готова жизнь была отдать за него! А сейчас… сейчас я его ненавижу. Самым натуральным образом придушить хочется. Ну разве что спросить у него перед расправой, за что он так безжалостно поступает со мной.

Сдержанность, равнодушие, хладнокровная жестокость. Я об этих качествах Марата и раньше знала, но обледенелость на моём сердце говорит об обратном. Я не была готова.