Это напоминало настоящее свидание – большего у нас никогда не было и быть не могло.

– Осторожнее с шутками, принцесса, если не хочешь, чтобы на твоем портрете появилась бородавка, – пригрозил я.

Она широко улыбнулась, и у меня сбилось дыхание, словно кто-то ударил под дых.

Я никогда не устану от ее улыбок. Настоящих, а не тех, что предназначались публике. Я видел Бриджит обнаженной, в модных платьях и в нижнем белье, но прекраснее всего она бывала наедине с собой, без притворства, на которое вынуждал титул.

– Ты никогда этого не сделаешь. – Она перевернулась, опустив подбородок и руки на подлокотник дивана.

 – В творчестве ты слишком большой перфекционист.

– Посмотрим. – Она права. В творчестве я был перфекционистом, и произведение, над которым я работал, могло стать моим любимым, не считая портрета из Коста-Рики. – Так, посмотрим. Добавим третий сосок здесь… Волосатую бородавку там…

– Хватит! – рассмеялась Бриджит. – Если собираешься наделить меня бородавками, хотя бы размести их в незаметном месте.

– Хорошо. На пупке.

Теперь рассмеялся я – она бросила в меня подушку.

– Годы угрюмости – и вдруг шутки откуда ни возьмись.

– Шутки были всегда. Я просто не говорил их вслух.

Я заштриховал ее волосы. Они стекали по спине, следуя изящному изгибу шеи и плеч. Губы раскрыты в легкой улыбке, а глаза сверкают озорством. Я изо всех сил старался сделать набросок реалистичным, хотя ничто не сравнится с оригиналом."

"Мы погрузились в уютную тишину – я рисовал, а Бриджит смотрела на меня с мягким, сонным видом.

Я давно не чувствовал себя таким расслабленным, несмотря на повышенную бдительность из-за возможного проникновения в гостевой дом.

Я обновил систему безопасности и добавил скрытые камеры, которые подключались к моему телефону. Ничего необычного пока не произошло, так что шла игра на выжидание.

А пока я наслаждался редкими мгновениями наедине с Бриджит, когда мы могли не беспокоиться, что нас застукают.

– Ты показывал кому-нибудь свои рисунки? – спросила она через некоторое время. Подкрался закат, и золотистый вечерний свет окутал ее потусторонним сиянием.

– Показываю тебе.

– Кроме меня.

– Не-а.

Даже Кристиан не видел моих набросков, хотя знал, что они существуют.

Так же было и с терапевтом.

Бриджит подняла голову, приоткрыв от удивления рот:

– Значит, я…

– Первый человек, кому я показал? Ага.

Я сосредоточился на наброске, но почувствовал тяжесть ее взгляда.

– Мистер Ларсен.

– Да? – протянул я, уловив в ее голосе чувственную нотку.

– Иди сюда.

– Ты мной командуешь?

Бриджит снова ухмыльнулась:

– Может быть. У меня проблемы, и нужна твоя помощь.

Я со вздохом отложил карандаш:

– Проблемы не у тебя. Проблема – ты.