– Какая милая пара, – проворковала стоявшая рядом журналистка, фигуристая брюнетка в ярко-розовом костюме, от которого рябило в глазах. – Не считаете?

– Нет.

Она моргнула, явно удивленная лаконичным ответом.

– Почему нет? Вы имеете что-то против его светлости?

У нее буквально слюни потекли от предвкушения пикантной истории.

– Я сотрудник, – пояснил я. – У меня нет мнения о личной жизни работодателя.

– Мнение есть у всех. – Журналистка улыбнулась, напоминая акулу, скользящую у поверхности. – Меня зовут Джас. – Она протянула руку. Я не отреагировал, но это ее не смутило.

 – Если захотите высказать мнение… или что-нибудь еще… – в ее голосе проскользнула игривая нотка, – звоните.

Она вытащила из сумочки визитку и сунула мне в руку. Я чуть ее не выбросил, но из вежливости сунул в карман, даже не глядя.

Оператор Джас что-то сказал ей по-немецки, и она отвернулась в его сторону.

Отлично. Терпеть не могу любопытных людей и пустую болтовню. Кроме того, я был занят – пытался не убить Стефана.

Перед свиданием я проверил его биографию, и на бумаге он чертовски идеален. Сын герцога Гольштейнского, одного из самых влиятельных людей в Эльдорре, – опытный наездник, свободно говорит на шести языках, с отличием окончил Гарвард и Оксфорд, где изучал политологию и экономику.

Хорошо проявил себя в благотворительности, а его последние романтические отношения мирно закончились два года назад. В личном общении он показался мне дружелюбным и искренним.

Я его ненавидел.

Не за полученные с детства привилегии, а потому, что он мог свободно прикасаться к Бриджит на публике. Мог кататься с ней на коньках, смешить, убирать волосы с глаз – и не бояться никаких упреков.

А мне оставалось лишь стоять и смотреть, потому что женщины вроде Бриджит не предназначались для мужчин вроде меня.

– Ты никогда ничего не добьешься, маленький говнюк! – выпалила мама, глядя на меня со злобой и ненавистью. – Посмотри на себя. Бесполезный, тощий. Надо было избавиться от тебя, пока я могла!

Я молчал. Когда я возразил ей в прошлый раз, она так сильно избила меня ремнем, что вся футболка пропиталась кровью и я не мог спать на спине несколько недель. Я понял: лучший способ справиться с ее плохим настроением – надеяться, что со временем она забудет о моем присутствии.

Обычно это происходило, когда она выпивала половину бутылки.

– Если бы не ты, я бы уже выбралась из этого вонючего города.

Обида накатывала на нее волнами. Мама стояла у стола в полинялом розовом халате и курила сигарету. Бледная, с ввалившимися щеками – ей еще не было тридцати, но выглядела она на все сорок.

Я спрятал руки под мышками и попытался сжаться в комок, а она продолжала ругаться. Был вечер пятницы.