Той ночью я лежала в постели и смотрела на рисунок Риса в лунном свете, сочащемся сквозь занавески. Хотела бы я снова стать той девушкой. Она еще не наследная принцесса, греется на солнце в далеком городке, где никому ее не найти. Но я уже не она.

Возможно, рисунок Риса понравился мне так сильно не только потому, что он был художником, но и потому, что он увековечил ту версию меня, которая ушла навсегда.

Я аккуратно свернула картину и спрятала в потайной угол прикроватной тумбочки.

Принцесса на полставки.

Чтобы взойти на трон Эльдорры, красивого личика мало.

"Позвольте прояснить, господин спикер. Я не собираюсь отрекаться, отходить в сторону или передавать свои обязанности кому-то еще.

До сих пор я была пассивной участницей собственной жизни: позволяла другим принимать за меня решения, терпела оскорбления прессы и презрение таких, как Эрхолл.

Хватит. Пора брать все в свои руки.

Политическая жизнь Эльдорры была полем битвы – и вот-вот раздадутся первые выстрелы.

Глава 25

Рис

Кто-то однажды сказал, что ад – это другие люди[11].

Они были правы.

В частности, ад – наблюдать, как другие люди скользят по катку, пьют горячий шоколад и строят друг другу глазки, как в проклятом романтическом фильме.

Черт подери, сейчас даже не Рождество. Все куда хуже.

Сейчас – День святого Валентина.

На моей челюсти дернулся мускул, когда послышался хохот Бриджит и более глубокий смех Стефана, и желание кого-то убить – например, блондина, имя которого начинается на букву «с», – усилилось.

С чего вообще может быть такое веселье?

Я не мог представить ничего способного так рассмешить, тем более сказанного святым Стефаном.

У Бриджит и Стефана даже не должно было быть свидания. С вечера бала прошло всего четыре дня. Кто, черт подери, идет на свидание с человеком, которого знает всего-то четыре дня? Нужно проверить биографические данные и провести слежку, чтобы убедиться, что Стефан не тайный убийца-психопат и не насильник.

Я считаю, принцессы не должны ходить на свидания, пока не будут собраны данные о жизни кандидата хотя бы за год. А лучше за пять лет – на всякий случай.

К сожалению, королевскую семью совершенно не волновало мое мнение, поэтому я находился на самом большом катке Атенберга и наблюдал, как Бриджит улыбается Стефану, словно тот избавил мир от голода.

Он что-то сказал, она опять рассмеялась, и его улыбка стала шире. Он убрал с ее лица выбившуюся прядь волос, и моя рука потянулась к пистолету. Возможно, я бы его вытащил, если бы каток не кишел репортерами – они фотографировали Бриджит и Стефана, записывали их на камеры и вели трансляцию их свидания в «Твиттере», словно это были Олимпийские игры.