Данилов резко затормозил, едва успел выдернуть ключ из замка зажигания. И помчался к Жу.

Девчонка сидела за рулем, опустив голову на сложенные на руле руки. Джек дернул дверцу, стремительно распахнул ее. Все, что успела сделать Жу-жу, это щелкнуть фиксатором ремня безопасности. И за те мгновения, что потребовались ремню вернуться на место, Джек уже буквально выдернул девушку из салона и впечатал в свое тело.

Ему было плевать на все. Ему нужно было убедиться, что она цела и невредима. А перед глазами воображение услужливо рисовало картины покореженного металла и кровавого месива.

Данилов, обхватив хрупкое тело Жу, поднял девчонку над землей. Он не понимал, обнимает ли она его в ответ. Он просто держал ее. И не готов был разжать своих рук.

Жу пошевелилась, но Джек только крепче прижал ее к себе. Его дыхание, рваное и тяжелое, никак не могло прийти в норму. Его пульс зашкаливал, а сердце колотилось о ребра.

Жу вновь попыталась высвободить руки из стального захвата, фиксировавшего ее плечи. В этот раз получилось.

Но девушка не стала вырываться, а сняла шлем с головы Джека. Осторожно, словно боялась, что мужчина исчезнет.

Лицо Данилова было бледным, ноздри раздувались, воздух толчками вырывался из груди, а глаза поразили Жу скрытым в них страхом, словно у дикого зверя. Зверя, получившего смертельное ранение. Зверя, не скрывавшего своих чувств.

Жу протянула ладонь к мужской щеке, коснулась легкой щетины. А Джека словно прорвало. Шумно выдохнув, он прижался лицом к девичьей шее, рукой удерживая затылок.

– Вернись! Не могу без тебя! Не могу! – хрипло, взахлеб шептал он, выворачивая своими словами душу Жу-жу наизнанку. – Пожалуйста! Вернись!

Джульетта поняла, что плачет. Вернее, уже рыдает. Но ее рука, выронив шлем из обессилевших пальцев, вцепилась в короткие волосы на затылке. А вторая – накрыла широкую спину дрожащей ладонью.

Джульетта плакала, слезы ручьем катились по мокрым щекам. А руки, не переставая, гладили крупную фигуру Джека. То ли в попытке успокоить, то ли – успокоиться самой.

Сколько они простояли вот так, обнимаясь и не находя в себе сил, чтобы разжать руки и выпустить друг друга из цепких объятий – неизвестно.

Джек что-то шептал, уговаривал, убеждал. А Жу плакала, не сумев ничего произнести в ответ. Спазм сжал горло с такой силой, что девушка даже дышала с трудом.

В какой-то момент Джек отстранился. Ладонями он обхватил лицо Джульетты, стирая пальцами неутихающие дорожки слез.

– Подыхаю без тебя, Жу, – выдохнул Джек.

Джульетта затрясла головой. Голос все еще не подчинялся ей, словно кто-то отобрал у нее все звуки."

"А Джек застыл. Липкий страх продолжал сжимать его сердце стальными тисками. Данилов, возможно, впервые в жизни боялся. Боялся, что не сможет вернуть свою Джульетту.