Хуже не бывает, когда человек умирает, находясь в сознании, — и при этом ясно отдает себе отчет, что умирает…

— Святой Иисус, помилуй и спаси, забери его душу… — забубнил Пшиговский, яростно крестясь. — Может, и к лучшему, что долго не мучился и нас не мучил… Вот, пся крев, нельзя так говорить!..

— Пан Пшиговский, кто его? — пробормотал Ложкин, моргая в темноту. — На нас нет никаких опознавательных знаков. Что за хрень — стрелять в первого встречного?

— Идем в штатском, вооружены, без отличительных знаков, — пояснил Ломакин, — значит, мы повстанцы, местные, кто еще…"

"— Снайперы-одиночки бродят по городу… — прошептал Пшиговский. — Здесь много фольксдойче — тех, кто за нацистов горой, много тех, кто ненавидит поляков — есть азербайджанские батальоны СС, украинцы с Галичины — эти вообще не могут равнодушно пройти мимо поляка… Есть мерзавцы из РОНА Бронислава Каминского, батальон «Дирлевангер», куда набирают всякую мразь, там до хрена фанатиков, которым нужно постоянно убивать… Святая Дева Мария, что нам делать с паном Зарембой, товарищ офицер? Мы не можем его здесь бросить…

— Однако придется это сделать, — вздохнул Ломакин. — Нам негде его похоронить, и с собой брать нельзя. Пан Заремба нас простит… Все, товарищи, за мной, уходим…

Продолжались перебежки по ночному городу. Они обходили шумные места, крались дворами, обогнули Готлибский сквер, пропитанный сладковатым удушливым запахом. Мрачные тени скользили навстречу — из района, над которым зависло багровое зарево. Это были горожане, сумевшие выбраться из заблокированных районов. Там зверствовали каратели. Пожилые люди волокли тяжелые чемоданы, плакали дети, брели, ссутулившись, женщины в платочках и каких-то странных беретах.

— Панове, панове… — бормотала худая, как штык, особа, обливаясь слезами, и тянула к мужчинам руки. Кинулась к Пшиговскому, каким-то странным образом опознав в нем соотечественника, что-то говорила, проглатывая слова.

Пшиговский догнал группу, когда они свернули за угол барака. Под ногами хрустели стекла, пахло гарью.

— Они из местечка Топель бегут, товарищ капитан… Это в трех кварталах, туда, — махнул он рукой. — Нам как раз через этот район нужно пройти… Раненых бойцов из отряда полковника Прилепского туда привезли — там больница сохранилась… Карателям кто-то сдал, окружили квартал, и давай жечь дома и расстреливать людей.